— Аилинон! — нехотя останавливаюсь и поворачиваюсь. И только сейчас понимаю, что мне навстречу бежит Эовин. Девушка удивленно окидывает меня взглядом. Ну, не успела я еще смыть внушительный слой крови, а лориэнские доспехи, наверное, заляпаны ей снизу доверху. Венец слегка погнулся, когда я его случайно нашла неподалеку от стены. Совершенно неудобная вещь, когда тебе нужно пускать в дело силу, а не разум. — Я рада, что с вами со всеми все хорошо. И сейчас, если честно, мне стыдно за свои слова.
— Сейчас те слова уже не воротишь, — грустно улыбаюсь рохирримке. — Но на будущее хочу тебе сказать — постарайся прежде думать, а потом говорить, особенно такие громкие и высокие слова. Не каждый готов услышать их в свой адрес. Впрочем, мне не понять чувства людей, — усмехаюсь на свои слова, после чего продолжаю идти вперед.
— Ты понимаешь нас намного лучше, чем сама думаешь, — принцесса загадочно улыбается, идя рядом со мной. — И не думаю, что чувства эльфов и людей так уж рознятся. Мы же все ходим под одним солнцем, — Эовин внимательно осматривается по сторонам, и с каждой секундой ее взгляд все больше мрачнеет. — Я видела Эомера, и он, мягко говоря, удивлен был увидеть здесь эльфов.
— Думаю, не он один шокирован происходящим, — усмехаюсь я, находя взглядом друзей, которые сбились в небольшую кучку. Что-то замышляют, да без меня! Ко всему прочему, там еще и собрались некоторые из выживших галадримов под руководством Халдира. Нехорошее предчувствие закрадывается в душу.
Даже Гимли кажется серьезным и сконцентрированным, что, само по себе, наводит на дурные мысли. Подле друзей лежит несколько эльфийских трупов. И вот как раз один из них чем-то привлек моих товарищей по оружию. Медленно и неслышно подбираюсь к столпившимся. И с любопытством заглядываю через плечо Арагорна.
В эту же секунду воздух застревает у меня в горле, а перед глазами в миг все темнеет. На мгновение даже приходится схватиться за плечо Дунадана, чтобы близко не познакомиться с землей. Лицом к лицу, так сказать.
— Скажите, что мне только кажется, — еле шевелящимися губами молю я. Но судя по взглядам, которыми меня награждают все друзья и эльфы, мне абсолютно не кажется. — Халдир, прошу, объясни. Его не должно здесь быть, — закрываю глаза, дабы не видеть эти остекленевшие глаза и уже слегка посиневшую кожу знакомого мне эльфа. С отчаянием смотрю на галадрима. Кажется, что сердце бьется реже, а конечности холодеют от увиденного.
— Именно он принес весть от Владыки Элронда, что вам всем нужна наша помощь. И он уговорил Владык сопровождать нас. При этом попросил нас самих о том, чтобы мы не говорили тебе о его присутствии здесь, — не отрывая от меня печальных глаз, отвечает Халдир.
Из груди вырывается отчаянный полу-всхлип, полу-крик, а ноги подкашиваются, как бы сильно я не хотела остаться в вертикальном положении. Ко мне чуть ли не сразу подрывается Леголас и со всей силы притягивает меня к себе. В одно мгновение я словно теряю власть над своим телом и мыслями. Они вырываются на свободу бурным потоком.
— Я же запретила ему появляться в Лотлориэне, зачем он вернулся? Зачем было все это делать? Я же прогнала его! — ошибка Глорфинделя, которую он совершил в Лориэне, быстро забывается. А на место этого встают воспоминания из Имладриса. Нолдор всегда поддерживал меня, не давал упасть лицом в грязь, смешил и не позволял пасть духом.
И все это невзирая на мою явную холодность. Он видел, что я не испытываю к нему абсолютно никаких чувств, но все равно продолжал подбадривать меня. И даже сейчас, когда я строго-настрого запретила ему приближаться к себе, он все равно нашел лазейку, нашел шанс оказаться здесь. И за это я одновременно ненавижу его и уважаю.
Мучительные воспоминания солнечных дней мелькают перед глазами. Помнится, это было как раз в то время, когда мне было страшно покинуть Дом Элронда. Я с опаской поглядывала в даль, а от каждого шороха испуганно шарахалась. Более жалкую картину, пожалуй, еще надо поискать. Проводила дни напролет в комнате за бесцельным рассматриванием стен и потолка. Не хотелось абсолютно ничего, даже есть.
В те сложные для меня времена на помощь пришел именно Глорфиндель. Он чуть ли не насильно заставлял меня выходить на улицу.
700-800 годы Третьей Эпохи. Ривенделл.
Зачем я вообще здесь? Что мне даст пребывание в Имладрисе? Если Митрандир считает, что визит в Дом Элронда затмит все то, что я пережила, то он сильно ошибается. Я еще никогда в своей жизни не чувствовала себя настолько разбитой.
Как бы мне хотелось сейчас оказаться в Зеленолесье, спрятаться за спиной Леголаса и не думать о всех этих ужасах, которые происходят за территорией эльфийского королевства. Какой же я была наивной… Жила в своем мирке, бегала в лесу, плела венки и пела песни.
