Рано или поздно настанет момент, когда отступать уже будет некуда. Мы сами загоняем себя в ловушку, из которой просто нет выхода. И вот сейчас мы все уходим в замок, так как орки и дикари прорвались, а у нас осталось не так много сил, чтобы выдержать их натиск.
— Крепость захвачена. Все кончено, — гласят тихие слова короля, как только мы оказываемся внутри замка. Что может быть хуже того, что сам правитель не верит в победу? Пожалуй, только потеря веры в своих людей.
— Ты говорил, что крепость не взять, пока ее защищают твои воины! Они и сейчас защищают! Умирают! Но защищают ее! — безразличность Теодена выводит даже терпеливого до невозможности Арагорна из равновесия. А правитель так и остается безучастным. И меня это выводит из себя! Его народ гибнет, как он понять этого не может?
— За Вас сражались лориэнские эльфы, они гибли здесь, защищая Ваших людей. И сейчас Вы говорите, что все кончено? После сотен смертей, после того, как мы сдерживали армию Изенгарда, Вы говорите, что мы зря боролись? — стою в углу комнаты, а голос не кажется злым или раздраженным. В упор смотрю на короля, желая увидеть в его глазах хоть каплю понимания. — Так почему бы сразу не сдаться на милость Сарумана, раз Вы считаете все это бессмысленным? — вскидываю руками, совершенно не понимая Теодена.
Леголас в это время помогает забаррикадировать двери. Но что это даст, если сам король Рохана сдается? Мы заковали себя цепями и стали лакомым кусочком для орков.
— Из пещер есть выход, чтобы ушли женщины и дети? — Арагорн окончательно понял, что выхода нет, раз мы не можем достучаться до Теодена. И это печально. Мы столько приложили усилий, столько всего сделали, а умрем такой глупой смертью. — Есть другой выход? — Дунадан пытается достучаться хоть до кого-то, чтобы спасти хотя бы невинных и слабых жителей Рохана.
— Есть один ход, он ведет в горы, — медленно произносит один из рохирримов, обращаясь к Арагорну. — Но далеко им не уйти. Урук-хаев слишком много, — тут он прав. И нам всем суждено погибнуть в стенах этого замка.
— Велите женщинам и детям идти в горы! И завалите вход! — Странник никак не унимается, а продолжает стоять на своем. И правильно делает. Сейчас важны именно женщины и дети. Они не виноваты во всем, что сейчас происходит вокруг. Почему-то сейчас в голову лезут образы Эовин и Арвен. Две девушки, чьи судьбы так разнятся, но так близки мне душой. Не хотела бы я увидеть их смерти из-за упавшего духом дяди рохирримки.
Помимо девушек мои мысли занимают все те галадримы, что отдали свои жизни, защищая Хельм. И почему-то хочется вернуть время вспять и велеть им не приходить. Возможно, так бы я смогла избежать смерти стольких эльфов. Этот груз теперь навсегда останется на моем сердце. Знаю, что Халдир стоит позади меня, но повернувшись к эльфу, вижу гримасу грусти на его лице. Он понимает, он все прекрасно понимает. Нам все-таки не пережить этой ночи.
— Аранна, нин мэлдир. Эм амарт дарнир синарэ, * — с грустной улыбкой на лице говорю я галадриму. Всю дорогу до Рохана я была уверена, что смогу пережить этот поход, а после погощу в Лориэне, помогу галадримам хранить его границы, после чего навещу таур Трандуила и, возможно, останусь в Лихолесье. Но все эти планы перечеркиваются на корню.
*Прости, мой друг. Нам суждено погибнуть сегодня.
— Было честью познакомиться с тобой, пусть ты и раздражаешь меня, — с усмешкой отзывается Халдир.
— Столько смертей, — из какого-то своего мирка неожиданно выбирается и король Теоден. Неужто в его голове наконец-то все мысли собрались в кучку? — Что могут сделать люди против такой свирепой злобы? — тут он не прав, люди могут многое, если их загнать в угол.
— Крушить их, — словно бы читая мои мысли, говорит Арагорн. — Сделать вылазку.
— К смерти и славе.
— За Рохан. За твой народ, — именно своим даром убеждать мне и нравится Арагорн. Он любого убедит.
— Солнце восходит, — между тем вклинивается в разговор Гимли. Как и многие, поворачиваю голову к узким окнам, через которые начинают пробиваться слабые солнечные лучи.
— Да, — голос короля становится уверенным, что не может не радовать меня. — Рог Хельма Молоторукого огласит Падь в последний раз! — правитель Рохана подходит к Арагорну, а в его глазах горит огонь, который прежде я не видела. — Пусть в этот час мы обнажим мечи вместе.
***
Горн рога разносится в ущелье, а мы, оседлав наших лошадей, ждем указаний короля. Этот миг незабываем. У воинов словно открылось второе дыхание, и они готовы заново броситься в бой, даже если и понимают, что это их последняя битва. Поворачиваю голову к Леголасу. Он гордо восседает на Ароде, а в руках его зажат эльфийский клинок.
— Я все еще считаю, что ты должна остаться в замке, — недовольно ворчит эльф, даже не глядя на меня. Да, без этого разговора не обошлось. Он, как и всегда, пытался меня переубедить. Впрочем, я уже привыкла.
— Если умирать, то вместе, — коротко отзываюсь я, подъезжая к королю Теодену. Рассвет пришел, но Гэндальфа здесь нет. Настал мой час осветить Тьму Хельмовой Пади.
