«Ответственного товарища» еще нет на месте. Обедает, наверное. Сажусь на подоконник и любуюсь на двор райкома. К заднему крыльцу здания как раз подкатывает процессия. Белая «двадцать первая» Волга увита разноцветными лентами. На капоте, верхом на знаменитом олене усажен пупс, а к крыше примотаны золочёные кольца. Сзади притормаживают такие же нарядные «копейка» и 402-й Москвич.
Из Москвича, опережая всех выскакивает баянист.
«Виновата ли я… виновата ли я…» — весело рассыпается по округе. Из Волги вылезают «брачующиеся». Жених худой и лопоухий. Невеста почти в три раза больше его. С точки зрения местных парню повезло. Любят здесь крупных и пышных. Считается, что они добрые и работящие.
Подосинкина здесь на общем фоне выглядит «трепетной ланью». А Лидка… та вообще существо другой породы. И, уверен, что в Берёзове не задержится.
Новобрачные скрываются в здании. Эх, живые деньги мимо едут! Законная статья фотографического дохода. Ничего, перевернётся и на моей улице грузовик с невестами.
Товарищ Комаров с кислой миной и в отвратительного цвета костюме появляется из за угла. Видя меня, он притормаживает, словно надеется свернуть и смыться.
— Доброе утро! — радостно спешу к нему. — А я решил к вам заскочить, пока, значит дела не захлестнули…
— Что тебе? — бурчит он, вращая ключ в двери.
— Как что? — изумляюсь, — вчера же шел разговор про укрепление материально-технической базы редакции районной газеты. Я не только готов в этом деле помочь. Всё уже сделано! Надо только чеки по бухгалтерии провести.
— Задним числом? — кривится Комаров.
— Перед Сергеем Владмировичем МЫ, — выделяю это слово, — задним числом отчитались. Он вас даже похвалил, если не ошибаюсь.
— Что за чеки? — даёт он слабину.
— Фотоувеличитель и экспонометр, совершенно необходимые в работе вещи, — говорю. — Еще будет нужна сама фотокамера. Ну и так, по мелочи… кюветы… реактивы…
Ничего удивительного в моих действиях нет. Это в будущем районные областные и прочие печатные издания станут отдельными предприятиями, с весьма чахлыми бюджетами. А пока это гордый рупор районного комитета КПСС, и финансируется на средства партии.
Тем более нет никакой чуши с конкурсами и котировками, где побеждает не лучший вариант, а самый дешёвый. Зачем, если торговля везде советская, а цены на гирях отливают.
Комаров берёт из шкафа толстую папку с верёвочными тесёмками, копается в ней и извлекает отпечатанную на машинке бумагу.
— Как же так? — восклицает он. — Зачем что-то укреплять? На балансе районной газеты числится фотоувеличитель Нева, аппарат «Зоркий — 5», вспышка… кюветы… бачки… и так, по мелочи… — передразнивает он меня. — Либо Марина Викторовна всё это просмотрела, либо дело пахнет статьёй о хищении социалистической собственности.
— … проник в здание путём… путём… залезания в окно… интересно, почему окно было открыто?
— Лето, — пожимаю плечами я, — жарко.
Капитан Грибов категорически не дружит с пишущей машинкой. Так что я оказываю добровольную помощь органам правопорядка. Есть у меня и собственный интерес. Раз уж я оказался в эпицентре происходящего, то мне как можно дольше хочется оставаться в курсе дела.
Этим утром сонный Берёзов всполошило чрезвычайное происшествие. Некто неизвестный под покровом темноты проник в здание редакции. Никакого взлома или технических средств он при этом не использовал. Окно было открыто, а подоконник со стороны улицы находился чуть выше пояса мужчины со средним ростом.
Злоумышленник ураганом прошёлся по кабинетам сотрудников, уронив и перепутав намного больше, чем похитил. У выпускающего редактора Зинаиды Брюмель украли флакон лака «Прелесть», у обозревателя Петра Неклюдова стакан с подстаканником, а у спецкора Уколова — три яблока. Из кабинета главного редактора нежданный гость унёс пишущую машинку со сломанной кареткой.
Также неизвестный обнаружил в чьем-то столе бутылку армянского коньяка. Версию, что вор принёс алкоголь с собой, отмели, как сомнительную, однако во владении спиртным никто из работников редакции не признался.
Стакан с початой бутылкой и огрызками от яблок обнаружили в фотолаборатории. Здесь злоумышленник устроил циничный пьяный загул.
Вор снял скатерть со стола заседаний в Ленинской комнате, и связал похищенное в огромный узел. Но переоценил свои силы и бросил всё прямо у порога в редакцию, попытавшись спрятать в кустах смородины.
Здесь узел и нашла Марина Подосинкина, которая появлялась в районке раньше всех.
Когда я подхожу к месту своей новой работы, редакция гудит, как растревоженный пчелиный улей. Весь творческий коллектив в полном составе стоит на улице. Здесь же, знакомые мне капитан Грибов и младлей Степанов.
Николай, с которым мы час назад виделись на пробежке, радуется мне и жмёт руку в духе «держи краба». Грибов ведёт себя строго, но тоже кивает, как знакомому.
