Внизу, чуть в стороне от гостевого дома, была открытая веранда. То и дело откладывая тетради, Максим брался за уже остывший масала-чай и лениво поглядывал на отдыхавшую там на высокой кровати индианку в бордовом сари. Она, задумавшись, держала в руках яблоко, и к нему с пола настойчиво тянулась рыжая коза. Когда чуть позже женщина ушла в дом, коза резко вскочила на кровать, потопталась на разложенных по матрасу одеждах, затем с безучастным видом пустила струю. Максим усмехнулся. Диме понравилась бы такая сценка, как и то, что последовало за ней. Индианка, вернувшись, не стала наказывать козу, даже не накричала на неё, просто встряхнула облитую ткань и преспокойно вывесила её сушиться на бельевую верёвку. Чуть позже к ним присоединилась девочка лет шести. Они втроём устроились на кровати: индианка вычёсывала девочке волосы, а коза, стоя за её спиной, зажёвывала с плеча женщины светло-коричневый шарф.
Максим возвратился к тетрадям и распечаткам. Успел разбить текст на фрагменты по возможным ключам от двух до пятидесяти букв. Прогнал эти фрагменты через частотный анализ. Ничего не добился. Так и не овладел им в достаточной степени – не хватало концентрации для выявления биграмм и триграмм. Пока сосредоточился на поиске закономерностей, знал, что с них начинается вскрытие любой шифровки. Однако до сих не уловил ни единого хоть сколько-нибудь очевидного совпадения и злился.
Ключ, судя по всему, был большой, уж точно не меньше двадцати или тридцати знаков. Но текст был ещё больше, что оставляло возможность повторений: те же буквы ключевого слова могли оказаться над теми же буквами открытого текста, как итог – одинаковая последовательность в шифровке. Это неизбежно, потому что в любом тексте хватает повторяющихся слов: местоимений и предлогов. Чем чаще встречаются подобные совпадения, тем легче подобраться к разгадке. Это может стать первым шагом к определению длины ключевого слова – достаточно посчитать промежутки между повторами.
Найти повторы в тексте из двадцати трёх тысяч букв трудно, и всё же Максиму удалось выхватить сочетание «ШЪОЛ», встречавшееся три раза. Сомнительный улов, но Максим за него уцепился. Высчитал, что между первым и вторым «ШЪОЛ» – семьдесят четыре знака, между вторым и третьим – двести девяносто шесть. Хорошее и подозрительное совпадение, потому что эти промежутки были кратны тридцати семи, а значит, ключевое слово могло состоять из тридцати семи или семидесяти четырёх букв. Всего два варианта, один из которых – первый – Максим давно проработал. Делить текст на семьдесят четыре фрагмента ему ещё не доводилось.
Максим взялся за это число поначалу с подозрением, а затем с возрастающим воодушевлением. Даже подозвал Аню, которая сушила оконченный узор – теперь у неё были разрисованы обе руки, по коже и гипсу, – и принялся объяснять ей свою теорию. Включил ноутбук. Чёрный пятнадцатидюймовый «Асус». Точно такая модель была у Димы, пока её не отобрали люди Скоробогатова. Максим купил ноутбук в Варанаси, чтобы не привязывать себя к общему компьютеру в гостевом доме.
Открыл набранный текст шифровки. Первым делом задал поиск и обнаружил, что «ШЪОЛ» действительно встречается три раза.
– Это и хорошо, и плохо.
– Почему хорошо? – спросила Аня, стараясь удобнее устроиться на пластиковом стуле.
– Потому что у нас есть конкретный, ни разу не нарушенный промежуток.
– А почему плохо?
– Потому что три повтора – мало.
Они разбили текст на семьдесят четыре фрагмента, вычленив отдельные буквы по каждому из семидесяти четырёх предполагаемых шифралфавитов. Максим наловчился делать это быстро. На всякий случай всё перепроверил. Убедился, что фрагменты сформированы правильно.
Взялся за первый фрагмент. Выстроив его буквы в алфавитном порядке, высчитал частоту их появления. Результаты получились обнадёживающими: буква «Д» – 7,1 %, «Ь» – 5,3 %, «Л» – 4,3 %, остальные – от 3 до 0,3 %. Такое распределение вполне походило на допустимое в русском языке.
Второй фрагмент оказался чуть менее удачным. Частота буквы «Ц» в нём достигла 14,6 %.
– Предположим, что бывает и так, – нахмурился Максим.
Третий и четвёртый фрагменты по распределению процентов напомнили первый фрагмент, а пятый и шестой напомнили второй, в одном из случаев показав сразу две буквы, частотность которых превысила пятнадцать процентов.
– Начнём с этих шести. – Максим всматривался в экран, боясь допустить малейшую ошибку.
Заглядывая в общую таблицу частотности, начал подставлять буквы. Пяти букв достаточно. По ним можно увидеть, получается что-то осознанное или очередная белиберда.
За ноутбуком Аня с Максимом провели почти три часа.
Ничего не добились.
Какие бы комбинации ни применял Максим, всякий раз в итоге видел очередные «лозжд» или «ъзарх». Ничего лучше «генол» ему собрать не удалось – единственное вменяемое сочетание, от которого он так и не продвинулся дальше.
Максим не сдавался.
Начал заново проверять последовательность действий.
Аня терпеливо сидела рядом.
