В понедельник, 24 сентября, во второй половине дня в Стентрэск точно по плану доставили деньги. Машина подъехала задним ходом к дверям администрации, Густав был на месте, охраняя груз. То были два ящика с деньгами, тяжелые, будто железом набитые. Один втащил водитель, второй внес в здание сам полицейский. Из-за тяжести ему пришлось на пару минут поставить свою ношу на влажную землю у двери, чтобы перехватить половчее. Рядом с отпечатком он нарисовал носком ботинка крест.
Когда машина уехала, а двери кабинета закрылись, Густав наклонился, чтобы завязать шнурок. Достав рулетку, взятую на время у Турда, измерил отпечаток на земле.
Сорок на сорок сантиметров.
Стояли сумерки, но не полная тьма, когда Эрлинг подъехал на своем «Дуэте» к депо с газовыми баллонами. Двигатель зафырчал, кашлянул и затих, когда он отключил зажигание. Почти все сварщики имели собственный ключ от депо. Вероятно, немного необычно, но ничего сверхъестественного, что он приехал туда в такое время за материалами. Турд остался сидеть в машине, а Эрлинг выкатил тележку с горелкой и двумя полными газовыми баллонами, запер за собой дверь и покатил тележку к багажнику.
Турд огляделся. Впервые с тех пор, как он занялся подготовкой, его охватило чувство, напоминающее волнение. У него были продуманы запасные варианты, но не для всех возможных неудач. Всего не предусмотришь. На мгновение ему захотелось обладать такой же верой в божественную справедливость, как у Густава.
На строительстве плотины ревели и завывали машины, но здесь, в устье тоннеля, ведущего к электростанции, было безлюдно. Он быстро вышел из машины, опустил заднее сиденье и помог Эрлингу затолкать баллоны в багажник.
Тележку они забросили туда же, прикрыв ее парой старых одеял. Вернулись в свой барак и ждали у себя в комнате, пока не наступила полная темнота. Начался небольшой дождь – он капал, словно сомневаясь, продолжать или перестать. Дождь был очень кстати, все будут сидеть по домам.
Они сидели с двух сторон от стола, не говоря ни слова. Густав и Ларс-Ивар тоже были наготове у себя в квартале для служащих.
– Если все полетит к чертям… – начал Эрлинг, но так и не закончил фразу.
Турд не проронил ни звука.
Карин вышла в кухню, тщательно закрыв за собой дверь. Вентиляторы гудели, из крана текла вода, на сковороде шипели котлеты. Сделав спокойное лицо, Карин поискала глазами Свею. Повариха стояла у плиты в целом облаке чада, не видя и не слыша ее. Карин подошла к ней, постучала по плечу.
– Мне нужно сбегать по важному делу, – сказала она. – Малыш спит.
Свеа стряхнула с себя ее руку, не поднимая глаз от сковороды.
Она злилась, и ничего удивительного. Поварихе не дали другой помощницы, когда Карин выпала из процесса. Нагулялась с мужиками, а теперь другим приходится делать за нее ее работу! Повариха не произносила этого вслух, не облекала в слова, но Карин все равно слышала ее упреки.
Она поспешила прочь, пока Свеа не начала возражать.
Капал дождь. Казалось, капли повисли в воздухе, не долетая до земли. Спрятавшись за сосной у выхода из Народного дома, Карин стала ждать. Из окон лился свет, доносился смех, капли дождя блестели. Она стояла, запахнувшись в шаль. Времени у нее много. Малыш хорошо накормлен, если повезет, он может проспать целый час.
Дождь усилился, холодные ручейки стали затекать за воротник блузки. Нужно было надеть кофту потеплее. Подняв лицо к темному небу, она закрыла глаза.
Чего хотел Господь? Зачем Он подстроил ей такое, какой у него план?
«Бог помогает тем, кто помогает себе сам», – сказал Карл-Оскар в книге «Эмигранты». А что, если он прав? Может быть, и нет никакого плана, только свободная воля человека?
От этой мысли у нее застучали зубы. Ах, если бы не только Турду и Густаву дано было решать, что и как делать!
Группы мужчин входили и выходили. Где же он?
Она пожалела, что у нее нет часов. Как давно она уже тут стоит? Полчаса, сорок минут? Грудь стала наливаться молоком. А вдруг малыш проснулся? Услышит ли Свеа его крик? И если да – то что?
На улицу вышли четверо молодых мужчин, Карин вытянула шею, прищурилась – нет, Карла среди них не было.
Она начала всерьез мерзнуть, волосы промокли. Что он там делает? Шутит и смеется, сидя с друзьями или же с девушкой? Она смахнула капли с лица – нет, это не слезы.
Но вот и он, вышел на дождь с двумя товарищами – поднятый воротник, быстрые шаги. Карин спряталась за ель, дала им пройти мимо, пошла следом на расстоянии, стараясь ступать как можно тише. Друзей она знала, это были Ивар и Бертиль, оба тоже сварщики, она слышала, как они разговаривают и смеются. На углу Калтисвеген Карл свернул в сторону домов, где жили служащие, остальные пошли дальше к холостяцким баракам.
Карин прибавила шагу, не заботясь о том, что сапоги громко шлепают по лужам. Под конец ей пришлось бежать.
