- Тщетно потчевать меня подобными речами, дитя Вэлгоса, - оборвала меня ведьма. – Я не отдам тебе противоядие только для того, чтобы отомстить Таносу. Ибо его отклик будет гораздо хуже. Ты влюблена в своего принца, дитя Вэлгоса?
Я ошарашенно уставилась на Гулльвейг. Ничего себе перемена темы…
- Отвечай.
Я беспомощно глянула на Тора, но тот только пожал плечами, удивленный не меньше меня.
- Он мне дорог, - осторожно проговорила я и добавила: - Я люблю его как друга…
- Не лги мне, - просто сказала ведьма. – Иначе сын Лафея умрет. Я не простая дряхлая старуха, меня не так просто обмануть, как ты обманываешь себя.
Волк чуть слышно зарычал, вздыбив шерсть на загривке.
- Щенок, - презрительно бросила Гулльвейг. – Он чает, что ты – его шанс на свободу. Пусть так. Мне не нужны предатели.
- Ты так и не сказала, что ты хочешь за противоядие, - напомнила я.
- Ты так и не ответила на мой вопрос, - парировала ведьма, подходя ближе. – У твоего принца на счету каждая минута. Яд изъест его тело, а уж потом по его душу подоспеют те, кому он должен.
- Скажи, что тебе нужно, - потребовала я, теряя терпение. Может, правда, дать Тору прибить вредную старуху молотом?.. Но тогда есть угроза, что мы не получим противоядие.
- Ты влюблена в него? – вновь спросила Гулльвейг, искривив потрескавшиеся губы в подобии ухмылки.
- Что ты хочешь за лекарство? – Я пошла ей на встречу, изо всех сил пытаясь не заорать на нее.
- Ты влюблена в него?
- Что ты хочешь?!
- Ты влюблена в него?! – выкрикнула ведьма, и я не выдержала.
- Да! – выпалила я, остановившись в шаге от нее. – Да, черт возьми, да! Я люблю его, слышишь?! Я люблю Локи!
Гулльвейг расхохоталась, запрокинув голову, и сквозь смех я расслышала ненавистную фразу про глупого демона. Только в этот раз я была с ней солидарна, ощущая себя так, будто попала в капкан. Можно было сколько угодно не признаваться себе, но произнеся проклятые слова вслух, я готова была провалиться под землю. Потому что это была правда.
- Что ты хочешь за противоядие? – вновь повторила я, чувствуя себя в какой-то степени опустошенной.
- Забери его участь себе, - тихо произнесла ведьма, резко оборвав смех.
- В смысле? – недоуменно спросила я, силясь понять, какого черта происходит.
- Я дам тебе панацею для твоего возлюбленного принца, но взамен ты примешь на себя часть его хвори.
- И что это будет значить для меня? Я умру?
- Не сразу. Я одарю тебя лишь малой частью болезни. У твоего принца будет время найти способ тебя исцелить.
- Зачем тебе это? – тихо спросила я.
- Быть может, я хочу вкусить блаженство от зрелища, как сын Лафея будет метаться в поисках спасения для своей еще непризнанной возлюбленной?
- Ага, конечно, - пробормотала я. – Тогда ты просчиталась. Ты и сама должна понимать, что он не любит меня.
Ведьма усмехнулась, обнажив желтые кривые зубы, и, достав из плаща кинжал, быстро резанула собственную ладонь, после чего протянула мне руку, по которой стекали темно-красные капли.
- Что скажешь, дитя Вэлгоса? Наш договор будет скреплен высшей магией, магией крови.
- Лейн, не смей! – крикнул Тор, двинувшись к нам, но на половине пути наткнулся на невидимую стену. Та же неудача постигла и моего волка.
- Не вмешивайся, сын Одина. Это только наше дело, - прошипела Гулльвейг.
- Лейн, не делай этого! – выпалил Тор, пытаясь пробить барьер молотом. - Мы найдем другой способ!
Я посмотрела на протянутую руку ведьмы. А успеем ли мы найти его?
- Сколько у меня будет времени? – прошептала я.
- Тебе даются две недели вашего мидгардского времени.
Отлично, ничего не скажешь. Можно ли полагаться на то, что Локи найдет способ меня спасти? Да. Нет… Не знаю. Но если я откажусь, он умрет, а за его душой придет загадочный Танос. Могу ли я так поступить? Нет. Я сказала, что люблю Локи… Действительно, люблю. Но практически пожертвовать жизнью? Проклятье. Раньше я бы этого не сделала. А сейчас? Сейчас, когда я смотрю на морщинистую руку с тонкими крючковатыми пальцами, перед глазами стоит образ умирающего бога обмана. Я не могу… Я так не могу…
- Что выберешь, дочь Вэлгоса? – тихо поинтересовалась Гулльвейг.
Две недели… Успеет ли Локи спасти меня? А захочет ли?
- Ты можешь бросить сына Лафея умирать.
Не могу…
- Я вижу то, что тебе не ведомо. Сын Лафея разбивает твою жизнь, хоть и ненамеренно. Готова ли ты разрушить ее бесповоротно для того, кто никогда не сумеет оценить твоей жертвы?
- Покажи мне противоядие, - потребовала я. Слушать ее больше не было сил…
Гулльвейг извлекла из складок плаща небольшой флакон с серебристой жидкостью.
- Вот оно.
- Откуда мне знать, что оно настоящее?
- Оно настоящее. Моя смерть больше не развяжет войны. Ничто не воспрепятствует Одину мне отомстить. Это истое лекарство.
Ведьма убрала пузырек обратно в плащ и снова вытащила кинжал. Я посмотрела на ее окровавленную ладонь. Если я ничего не сделаю, Локи погибнет.
- Лейн!
Я мельком глянула на Тора и повернулась обратно к Гулльвейг. Я не дам ему умереть.
- Режь, - прошептала я, протягивая ей руку.
