Формоз несколько раз сложил письмо, скрепил его печатью и привязал к лапе ворона. Птица выпорхнула из окна и полетела на Восток. На востоке был только один лорд – лорд Мадог, старый недруг Лазаря.
Впрочем, что-то заставило Формоза умолчать о том, что Казимир заключил договор с ноб, он и сам пока не понимал, что именно, но решил списать это на интуицию.
Ровно в семь часов Казимир стоит под дверью малой столовой, в которой Император обедает в одиночестве. Эта комната имеет особенно сдержанную обстановку: серые каменные стены, камин, широкий деревянный стол и несколько стульев. Малая столовая скорее походит на казарму. Казимир оглядывается по сторонам в поисках Формоза. Его нет – должно быть, жрец все-таки решил провести Казимира, хотя, с другой стороны, если бы он доложил Императору, то Казимир давно бы уже сидел в холодной и душной тюрьме в подвале дворца Горда. Казимир набирает воздух в легкие и входит без стука. Император резко поднимает голову, его глаза сверкают в полумраке. Казимир чувствует злость, а вместе с ней и поднимающуюся изнутри неведомую силу, которую дали ему ноб. Лазарь смотрит не него исподлобья, он бросает через плечо кость, тут же начинается возня – собаки получают свой ужин. Император молчит, но Казимир и не собирается с ним заговаривать. Он дрожит, ему кажется, что его кровь оживает и бешено мечется по венам, стараясь выбраться наружу, нестерпимо болит голова, зрение мутнеет. Сначала он перестает видеть комнату, потом стол, потом и самого Лазаря, остаются только странные сверкающие глаза Императора. Казимир слышит рев, потом какой-то странный, далекий отклик, как будто что-то внутри него зовет и получает ответ. Чудовищная сила заставляет Казимира неестественно выгнуться, он начинает качаться из стороны в сторону как умалишенный. Чужая кровь гудит в голове, он чувствует, как по лицу текут те самые черные слезы – и он видит только зеленые глаза Лазаря. Хлопок. Почти что лопаются барабанные перепонки, сердце выпрыгивает из груди, разрывая грудную клетку. Казимир падает на пол и корчится от боли, но теперь он знает, что у него все получилось. Издалека голос Формоза:
– Ты молодец, ты справился.
Его как будто выпотрошили, Казимир, скрючившись, катается по полу с открытым ртом, из которого не может вырваться даже крик. Но боль не имеет никакого значения, потому что теперь он знает – зеленые глаза больше на него не смотрят.
Формоз посмотрел на Императора, тот все так же сидел в кресле, руки лежали на столе, голова откинута, глаза закрыты. Формоз осторожно подошел и провел рукой по лицу Лазаря – он почувствовал ровное глубокое дыхание. Жрец коснулся его плеча, но Император даже не шевельнулся. Это хорошо, подумал Формоз, лорд Мадог будет доволен.
Непроглядная тьма и спертый воздух. Канцлер был слеп, он не мог дышать… Но через несколько мгновений паника прошла, и он сделал глубокий вдох. Странные запахи: пыль, ветошь, дерево, железо, соль, что-то еще, незнакомое, но очень похожее на что-то… Начало светлеть. Сначала Канцлер подумал, что его глаза привыкли к темноте, но это было не так. Начали светиться стены. Он стоял по другую сторону двери наверху небольшой лестницы. Канцлер спустился, перед ним оказалась дорога шириной в два-три метра, по обеим ее сторонам, утопленные в скалу почти до самых носов, украшенных морскими чудовищами, стояли длинные северные ладьи. Канцлер протянул руку и коснулся одной и них, пальцы ощутили под собой гладкое дерево, Канцлер поднес руку к глазам – ни следа пыли. Ладьи были черными и блестящими, Канцлер понял, что их сделали из железного дерева – редкой породы, которая встречалась только на отдаленных северных островах. Очень дорогое дерево, за таким в старину специально отправляли несколько судов, и они уходили на месяцы, чтобы найти нужный остров. Канцлер посмотрел вперед – ряд ладей казался бесконечным. Он пошел дальше, морские химеры смотрели на него своими деревянными глазами и скалили деревянные пасти. Большинство ладей были целыми, но попадались и такие, на днищах которых явственно были видны царапины – скалы и морские звери, в одной из ладей зияла большая дыра, Канцлер заглянул внутрь, но увидел только темноту. Он продолжал идти вперед, шаги гулко отдавались в темноте от невидимых сводов, и снова Канцлера посетила предательская мысль о том, что над ним тонны камня, и что своды могут в любой момент обрушиться. Захотелось броситься обратно и закончить, наконец, эту безумную пытку. Что со мной, подумал Эльте, почему я пошел сюда один, даже не зная, что может здесь произойти?… И почему Капитан отпустил его? А разве он мог не отпустить? Мог не починиться приказу? Да и как бы выглядел Капитан, хватающий Канцлера и оттаскивающий его от стены изо льда? Канцлер усмехнулся, смех полетел в высоту и отразился многократным эхо. Канцлеру это неожиданно понравилось – бессонная ночь и беспокойство последних дней сделали его полубезумным.
– Эй! – крикнул он.
Эй, эй, эй, эй… Канцлер снова рассмеялся.