– Да кто может быть в этом мавзолее… – произнес он, повернул голову и застыл на месте от ужаса.
Несколько мгновений потребовалось, чтобы разобраться. Ладьи закончились. Теперь по сторонам дороги стояли войны, привязанные к столбам. Все они были почти по два метра ростом, их тела были покрыты доспехами из кожи и железа, головы окружали ореолы длинных волос, перетянутых обручами на лбу. В руках они держали оружие: мечи, палицы и молоты. Но страшнее всего были лица: загорелая темная кожа, выдубленная морем и ветром, длинные бороды, и блестящий темный агат, вставленный в глазницы. Вокруг Канцлера стояли мумии. Когда первый шок прошел, он решил внимательно рассмотреть одну из них – рыжеволосого великана, рядом с которым даже Лазарь казался бы карликом – рука все еще сжимала тяжелый молот, который он, казалось, опустил лишь несколько мгновений назад, сквозь льняные рукава можно было разглядеть даже вздувшиеся от напряжения мышцы. Канцлер заставил себя сделать шаг назад и снова пошел по дороге. Больше ему не хотелось смеяться. Кто эти люди? Войны конунга, те, кто своими подвигами заслужили жизнь по ту сторону вечности? В отличие от кораблей на солдатах не было следов ран, как будто бы они ровным строем вошли в пещеру и замерли на месте, единственное, что их предательски выдавало – чуть видные веревки на поясах, которыми они были привязаны к столбам все из того же железного дерева. Эльте вдруг понял, что запах, который он так и не смог опознать, исходил от мумий – странный, похожий на запах каких-то благовоний и вяленого мяса одновременно. Канцлер посмотрел вперед. Теперь он начал различать противоположную стену пещеры, но пока лишь смутно. Что же будет дальше?
А дальше были сами правители.
Они сидели на своих тронах вдоль дороги, гордые и молчаливые, почти такие же, как их войны. Эльте никогда не видел конунгов и даже не представлял, как они должны выглядеть, но почему-то сразу же понял, кто перед ним. Их одежда не отличалась от одежд воинов, рядом с их тронами стояло такое же оружие, постаревшее и выщербленное, но их лица… У них были глаза, почти у всех серые, самые настоящие глаза, которые навеки застыли, остановив свой невидящий взгляд в одной точке. Некоторые были стариками, некоторые совсем юношами, у одного не было руки, у другого было изуродовано лицо – следы кровавых сражений и предательств. У всех были острые вытянутые лица, которые оканчивались окладистыми бородами, и чуть крючковатые носы. Почти все конунги Севера были одной крови. Только один отличался от них – темноволосый и темноглазый, молодой, с широким лицом и переломанным носом. Канцлер остановился около него. Кем ты был, и как тебе удалось нарушить этот ряд? Но дальше все вернулось на круги своя – снова острые лица и серые глаза. Канцлер начал считать. Досчитал до тридцати, снова посмотрел вперед и сбился: теперь уже была видна стена, у которой стоял огромный трон, на котором сидела исполинская фигура.
– О господи… – прошептал Канцлер, и сам испугался своего шепота, как будто бы он мог разбудить древних королей.
Он заставил себя пойти дальше и продолжил считать, чтобы не смотреть на великана на троне.
Он насчитал пятьдесят три. Пятьдесят три конунга правили Севером прежде, чем Император Запада Сизар убил последнего из них. Более тысячи лет длилось их правление, чтобы закончиться в неравной и подлой битве, в которой Запад обрушил на них свои огненные мечи, зажженные богом огня Багалом. Больше некого было считать, и Эльте пришлось поднять глаза.
Он сидел на возвышении, как будто бы хоть на мгновение нуждался в этом. Его руки лежали на подлокотниках кресла, у его ног не было оружия, но оно и не было ему нужно, один только вид этого человека… человека? Нет, Канцлер был уверен, что перед ним не человек. Но и не бог – боги другие, они не сидят на тронах среди мертвецов. Полубог. Да, что-то вроде этого. Один его вид говорил о том, что перед тобой что-то великое и внушающее трепет. Он был одет в простую одежду, так же как и остальные конунги, но его пальцы были унизаны перстнями с огромными драгоценными камнями. Его лицо было узким и удлиненным, нос чуть крючковатым, глаза были серого цвета, но не имели зрачков, как будто бы были залиты жидким металлом. Первый конунг, истинный владыка Севера, тот, от кого пошли остальные.
И что теперь?
Вот он, великий конунг, владыка владык и еще бог знает кто, но он просто ритуальная статуя, эдакое символическое изображение мифического героя и повелителя Севера, которому поклонялись тысячу лет назад. До его времен письменная история добирается с трудом, все размыто, неясно, слишком многое приписывалось богам, слишком многого люди не понимали, или боги тогда были слишком сильны, чтобы давать людям что-то понять… Но не хотите же вы сказать, что эта статуя – ну не мог же он быть когда-то живым, в конце концов – заставила выйти на свет зверей из Миркрид?