Ехали не так уж торопливо, на ночь располагались основательно, и в столицу приехали только на третий день. Но уже и первые часы пути судья распорядился развязать Шувалову руки, поверив, видимо, что старик не станет душить его, испугается сопровождающих.
В повозке их было двое, да кучер снаружи, на козлах; еще четверо верховых провожали выезд. В пути разговаривали мало, хотя Шувалов поговорил бы с удовольствием; судья был мрачен – видимо, визит в столицу не сулил ему ничего доброго Лишь иногда удавалось разговорить его.
– …А дети у вас есть, судья?
– Что? А, дети? Да, как же. Мне дали одного уже много лет назад, а потом, недавно, еще одного.
– Что значит – дали?
– Как это – что значит?
– Не понимаю…
– Откуда же, по-твоему, берутся дети?
– Ну, знаете ли…
– Слушай, старик, я все никак не привыкну, что ты со мной говоришь так, словно я не один, а нас много. Я ведь с тобой один? Один. И больше никто нас не слышит. Для чего же говорить «вы»?
– Да знаете ли… Просто у нас так принято. Форма вежливости. «Ты» мы говорим только близким или добрым знакомым…
– У вас все не так, как у нормальных людей. Да, так, выходит, ты не знаешь, откуда берутся дети?
Судья даже развеселился – захихикал.
– Гм… До сих пор я полагал, что знаю. И некогда даже сам, так сказать, принимал в этом участие. Правда, они не стали заниматься звездами… Да, судья, но нам детей никто не дает. Мы их рожаем сами – наши женщины, конечно. А что происходит у вас?
– У нас – как у всех… Дети получаются, и их дают тем, чья очередь наступила.
– Эге-ге… Ну, а как же они получаются?
– Возникают в Сосуде, конечно, как же еще?
– Ах да, в Сосуде, конечно, в Сосуде…
Они помолчали. Потом судья вздохнул.
– Ох, старик, ох, старик!..
– Да-да?
– Я уж и не знаю, как с тобой разговаривать. Ведь ты мелешь такое, что жизнь свою закончишь, не иначе, как в Горячих песках, а там тебя не надолго хватит, уж поверь.
– Не понимаю… Что я такое, сказал?
– Ты ведь признал, что у вас женщины рожают сами?
– Естественно!
– Что же тут может быть естественного, если закон этого не позволяет!
– Ах, вот как? Закон не позволяет?
– Ну, ты подумай сам, ты ведь как будто бы не глуп. Если все станут рожать, сколько их народится?
– Ну, не знаю… Много?
– Да уж, наверное, больше, чем сейчас.
– Что же в этом плохого?
– А Уровень? Или ты станешь их воздухом кормить?
– Ах, Уровень…
– Уразумел? Или ты совсем не ходил в школу? И тебя не учили, что Уровень может сохраниться лишь тогда, когда люди… – он подумал, вспоминая, – регулируются, да.
– Регулируется прирост населения?
– Ага, значит, знаешь все-таки! К чему же было прикидываться?
– Да нет, судья, погодите; я знаю, конечно, что такое – регулирование прироста. Но ведь это можно делать – у нас, например, так и делается – и когда детей просто рожают женщины.
– Может, и так. Но там было еще что-то… Погоди, вертится на языке… вырождение! Знаешь такое слово?
– Вот оно что!
– Именно! Теперь сообразил?
– Да, теперь сообразил. Не совсем, но что такое вырождение, я знаю. А скажи, как это получается – в Сосуде?
Но судья уже снова нахохлился.
– Не знаю, как. Спроси в столице – может, тебе объяснят.
Он помолчал.
– Они тебе там все объяснят! Объяснят, как убивать людей…
– Я уже сказал вам: я безмерно сожалею. Но что оставалось делать, если все вы тут…
– А ну-ка молчи давай!
Столицы Шувалов почти не увидел. Приехали они в сумерках, и вечером его никуда не повели; заперли в комнате, где стояла кровать и рядом – табуретка. Дали поужинать и велели спать.
Однако он улегся не сразу, а сидел на кровати, задумчиво глядя на узкое окошко под самым потолком.
– Вырождение… Придумано неплохо: при небольшом количестве начальной популяции оно наступило бы неизбежно… Но как же они хотели избежать… как же избежали этого?
Он бормотал так, вспоминая, что люди здесь действительно ничем не отличаются от него самого – а они непременно отличались бы, если бы на протяжении многих поколений дети рождались от браков в одном и том же кругу. Отличались бы… Значит, невысокий уровень этой ветви земной цивилизации нельзя было объяснить вырождением – а ведь именно так Шувалов едва не подумал.
Значит, так было задумано. Да и вообще все, наверное, было спланировано основательно и неплохо. Но что-то где-то не сработало, или наоборот – переработало, и развитие пошло вперекос.
В том, что развитие пошло не в задуманном направлении, Шувалов не сомневался.
– Ах, сами не рожают… Стерилизация? Ну, вряд ли… Просто запрет – и соответствующий уровень предохранения… Но при их химии? Хотя – что я знаю об их химии? Мало информации, просто беда, до чего же мало информации!
В конце концов он успокоил себя тем, что завтра, раз уж его привезли в столицу, он получит возможность увидеться с кем-нибудь, кому можно будет изложить все, – и начать наконец ту сложную работу, результатов которой явится спасение всех живущих на планете людей.
