Но они почувствуют это достаточно скоро, когда он сделает их всех самыми богатыми людьми. Как только они доберутся до материковой Америки. Как только они отплывут от Багамских островов. Как только они окажутся в Чесапике. Он уже побывал однажды там.
Король Джеймс, мажордом дома, стоял в дверях теперь уже пустой спальни Марлоу. Он пробежался своими темными глазами по комнате. Домашние девушки заправили постель с армейской точностью. Они убрали бутылку рома, бутылку вина и полупустые стаканы, смели пепел и крошки табака и бережно поставили трубку Марлоу на каминную полку.
Он поднял шелковый камзол и жилет с пола, куда, как знал Джеймс, их бросил Марлоу, и длинный белый парик, стоивший полугодовую зарплату работника, который Марлоу швырнул в угол.
Комната была безупречной, и Джеймс знал, что так оно и будет. Если бы это было не так, то за это ответили бы домработницы, а они были дисциплинированными. Он гордился тем, как он управлял делами. Гордость была тем чувством, которое он ни разу не испытывал уже много-много лет. С тех пор, как его захватили работорговцы. Ни разу за все долгие двадцать лет его рабства. Ни разу, до тех пор, пока не появился Марлоу и не освободил их всех.
Это было практически первое, что он сделал после покупки поместья Тинлингов. Он ничего не объяснил, просто освободил всех рабов, которые прибыли с плантации. Предложил им заработную плату, от успехов по сбору урожая табака, если они останутся и будут обрабатывать землю. Что, конечно, все они и сделали. Им было некуда идти, и они остались
Джеймс тогда был рабочим на поле. Никогда не верил, что Марлоу действительно заплатит им, но им заплатили, и они удвоили свои усилия на полях. Дураки, подумал Джеймс. Уловка белого человека, еще одна уловка подлого белого человека, чтобы заставить их больше работать.
Что это было? И хотя Марлоу действительно заплатил им, довольно щедро, это не меняло его мнения о том, что все это был трюком. И он сработал.
Белые люди в Уильямсбурге были ошеломлены, и даже в ужасе от того, что совершил Марлоу. Они удивлялись, что сейчас, два года спустя, освобожденные рабы все еще не взбесились, не перерезали Марлоу горло и не восстали против белых людей в колонии. Они держались особняком и выращивали табак, огромное количество тонкого, сладко пахнущего табака. Не хуже любого табака на землях приливных вод.
Но гнев Короля Джеймса вряд ли умерила бы такая простая вещь. И то, что Марлоу забрал его с полей и сделал управителем в доме, не притушил бы этот огонь.
Король Джеймс, был рожден правителем своего народа. Теперь, когда он стал свободен, он никогда не позволил бы белому человеку предъявлять ему претензии. Для Марлоу это означало, что его хозяйство надо вести с идеальной эффективностью. Похоже, он и так знал, что все будет в порядке.
Король Джеймс закрыл за собой дверь и подошел к большому платяному шкафу. Он открыл дверцы и пробежал глазами по висящей там одежде.
“Джеймс, будь добр, приготовь мою рабочую одежду, - сказал Марлоу тем утром. - Ты знаешь, что я имею в виду. Меня не будет до полудня, а когда я вернусь, мы ненадолго отправимся на борт «Плимутского приза». Я и Бикерстафф, так что собери все, что нам понадобится.”
— Да, мистер Марлоу.
— Ты тоже поедешь с нами, так что возьми и свое снаряжение. Ты как всегда будешь командовать «Нортумберлендом».
— Да сэр. — «Нортумберленд» был морским шлюпом, который Марлоу использовал для перевозки грузов в Чесапикском заливе и не только. Он принадлежал Джозефу Тинлингу, и назывался тогда еще «Герцогом Глостерским», перешедшему к Марлоу вместе с покупкой плантации.
Марлоу переименовал его и обучил Короля Джеймса матросским навыкам, а затем научил его управлять шлюпом и, в конце концов, отдал в его полное распоряжение. Джеймс много времени потратил чтобы познать матросское ремесло, быстро учился, сначала просто для того, чтобы доказать Марлоу, что он может быть на что-то способен, а затем, чтобы доказать самому себе, что он не боится моря. Единственный свой опыт общения с кораблями он получил на борту работорговца, и это повлияло на его восприятие всех морских судов. Но вскоре, к своему большому удивлению, он обнаружил, что полюбил шлюп и свободу передвижения на нем.
— И скажи мне, Джеймс, — сказал Марлоу. — Ты умеешь драться?
— Драться?
— Ну, например, ты сможешь дать отпор противнику в бою. Врукопашную или как? Ты умеешь пользоваться пистолетом?
Король Джеймс, прищурив глаза, усмехнулся, всего лишь намеком на улыбку. Он вспомнил другую жизнь, двадцать лет назад, по ту сторону Атлантического океана.
Конечно, он не был Королем, что бы ни говорили другие рабы. Но, он был принцем Кабу - принцем племени Малинке, недалеко от реки Гамбия, из Дома Мане. Можно было проследить его родословную до великого полководца Сундиата Кейта, и даже до самого Тираманга Траоре.
— Да, сэр, я умею драться.
