— О, тогда понятно, сэр, — сказал Рейкстроу, и он действительно понял, в основном потому, что хотел этого. С этим превосходным оружием в руке и грудами золота и серебра в десяти футах от него он был вполне готов игнорировать более сомнительные детали оправдания Марлоу своих поступков, таких. Например, как тот факт, что люди получали гораздо больше, чем когда-либо, в призовых деньгах, и что действия капитана будут считаться почти воровством, если об этом узнают.
Но об этом никто не узнает. Оба мужчины об этом знали. Пираты вряд ли скажут, да и вряд ли кто им поверит. И Марлоу видел, что их заперли в темном трюме до того, как начнется раздел добычи.
Было еще менее вероятным, что матросы «Плимутского приза», которые в течение следующего часа заработают больше денег, чем они заработали за всю свою жизнь до этого момента, будут болтать об этом. То, что сделал для них Марлоу, они посчитали справедливым после того, что им платили прежде и это должно было держатьсяя в секрете. По крайней мере, так он считали.
Рейкстроу с новым мушкетом под мышкой поспешил отдать приказ о переправке заключенных на «Плимутский приз» и проследить за распределением добычи.
— А вот и «Нортумберленд», — сказал Бикерстафф, подходя к Марлоу и кивая на гавань. Небольшой шлюп стоял в бухте под гротом, кливером и марселем, белея брезентом в лучах утреннего солнца. Они постояли там некоторое время, наблюдая, как маленький корабль подгоняемый бризом входит в гавань.
— Отлично, — наконец сказал Марлоу. — Теперь мне нужно, чтобы ты
— Марлоу, скажи на милость, о чем лейтенант Рейкстроу?
Он повернулся и посмотрел в том направлении, куда смотрел Бикерстафф. У Рейкстроу все монеты, золотые и серебряные тарелки были сложены в пару сундуков, и это была внушительная куча. Он пересчитывал их на множество маленьких кучек и раскладывал их, как шахматные фигуры, на второй сундук.
— Ну, — сказал Марлоу, — он, видишь ли, считает деньги. Просто чтобы получить справедливую отчетность по инвентаризации.
— Верно? А мне кажется, что он делил все это, как добычу. Для того, чтобы каждый человек мог быть призван к получению доли.
— О, ну, у меня было представление, что люди, которым не хватает самых элементарных вещей, могли бы, по крайней мере, получить из всего этого сменную одежду и, возможно, приличное оружие, чтобы поучаствовать в будущих сражениях.
Бикерстафф повернулся, посмотрел ему в глаза. Марлоу задался вопросом, почему он не хочет просто сказать Бикерстаффу правду, что он действительно дает каждому свою долю дохода. Может быть потому что Бикерстафф не одобрил бы, глубоко не одобрил бы, и он сделал бы еще хуже, держа свое неодобрение при себе. Он подумал бы, что это попахивает жизнью, от которой Марлоу отказался несколько лет назад.
— Послушай, — сказал Марлоу, — я знаю, что это не совсем соответствует правилам Адмиралтейства, но посмотри на этих несчастных ублюдков. Они в лохмотьях, и флот не сделал ничего, чтобы улучшить их судьбу. Ты думаешь, если я попрошу у Николсона новую одежду для этих ребят, он просто не рассмеется? Они хорошо сражались. Меньшее, что я могу сделать, это вознаградить их.
— Они заслуживают приличной одежды, с этим я соглашусь, — сказал Бикерстафф, и Марлоу оборвал его, прежде чем он смог продолжить.
— В яблочко. Теперь мне нужно, чтобы ты отправился на пиратский корабль и начал опись того, что находится на борту. Посмотрим, сможешь ли ты узнать настоящее имя, владельца, из того что обнаружишь. Если на борту нет записей, я полагаю, она может считаться нашим призом. Может быть, мы назовем его «Плимутским призом», а?
Бикерстаф не засмеялся, даже не улыбнулся: — Хорошо, тогда я пошел. Он подозвал экипаж лодки.
Потребовался всего час, чтобы изгнать из солдат последний остаток уныния, накопившийся у Аллэйра за четыре года его командования. Потребовался час для того, чтобы подозвать каждого человека и вручить ему в руки небольшую кучку золота и серебра, а затем провести жеребьёвку и предоставить каждому матросу выбор оружия и смену одежды. Точно так же, как Марлоу делал много раз прежде. Именно по этой причине ему стало немного не по себе.
Вскоре песчаный берег был усеян с брошенными лохмотьями, и мужчины красовались в своих новых одеждах, с поясами, завязанными вокруг талии, с пистолетами и саблями на своих местах. Это была счастливая команда матросов готовых к новым битвам и следующим трофеям. И они не были бы разочарованы.
Марлоу с некоторым удовлетворением наблюдал за сценой на песчаном берегу. Менее чем за неделю он переделал настроение этих людей, провел отчаянную битву, захватил банду злобных пиратов и значительно увеличил состояние губернии. Как только слухи дойдут до Уильямсбурга, его зауважают, и его звезда быстро взойдет на небосклоне аристократии Вирджинии. Он будет известным джентльменом, и, например, Элизабет Тинлинг будет впечатлена. А он только начал.
