Томас бегом вломился в лес вслед за Ярой. Она спросила, тяжело дыша:
— Ты его... отпустил?
— А что, ты хотела сделать из него жаркое?
Они углубились в лес, ушли подальше. Яра поинтересовалась язвительно:
— А... зачем? Ты, мол, добрый?.. Людей бьешь, а зверей гладишь?
Томас буркнул через плечо:
— Лети мы дальше, нас могли бы догнать уже на трех драконах! А сломал ярмо, чтобы враги не могли и его приспособить для охоты за нами.
Снова шли через вырубки, пробирались по опушкам леса. Опускался вечер, в полной тьме проскользнули через поля и огороды, ибо селения теснились плотно, а через равные промежутки были видны укрепленные городища.
Когда на рассвете миновали пятую весь, Томас выругался сквозь зубы, остановился. Дорогу загораживал целый отряд. Впереди стоял рослый воин, в доспехах, без щита, но с мечом. Он улыбался, его лицо показалось Томасу знакомым.
Яра оглянулась. Отрезая отступление, позади появились шестеро вооруженных до зубов. Все рослые, широкие в плечах, в пластинчатых доспехах..
— Что вам надо? — спросил Томас.
Воин, игнорируя его вопрос, указал на них мечом. Голос его был жестоким и холодным:
— Убейте их!
Воины, сомкнув щиты, двинулись на беглецов в мокрой одежде. Яра видела только немигающие глаза в узких щелях между краями шлемов и верхом щитов. Длинные копья с широкими лезвиями смотрели прямо в их лица.
Яра чувствовала, как Томас задержал дыхание. Глаза его были отчаянными. Он сильным рывком отбросил ее к стене, загораживая своим телом. Он был с голой грудью, в правой руке блестел кривой меч, на левую быстро намотал свою изорванную рубаху.
— А если мы сдадимся? — крикнул он торопливо.
Воин игнорировал, смотрел пристально. Яра ощутила болезненный холод в животе, словно железные острия копий уже с размаху вошли в ее тело. Томас внезапно сделал выпад, быстро ударил крест-накрест, хрустнуло, наконечники двух копий упали на землю. Тут же Томас молниеносно шагнул вперед, достал одного кончиком меча, оттолкнул левой рукой древки копий и ударил еще.
Двое упали, обливаясь кровью, а Томас быстро отпрыгнул, закрывая Яру.
— Похоже, — прохрипел он, — здесь нам придется задержаться.
На них нахлынули с двух сторон. Томас вертелся, как угорь, его меч блистал с такой скоростью, что сливался в сверкающую полосу, но одно острие ударило в грудь, другое задело плечо, еще одно метило прямо в лицо. Томас успел дернуться, острие рассекло скулу, кровь побежала по щеке.
Яра пыталась выбраться из-за его спины, но Томас, израненный, все равно закрывал ее собой изо всех сил. Железо звенело, слышались крики, топот, надсадное дыхание.
Вдруг ей показалось, что нападающих становится меньше. Она наконец выскользнула из-под руки Томаса, бросилась на одного, повалила, сильным ударом разбила лицо и выхватила меч. На нее бросились тоже, она рубила и что-то кричала, пока последний нападающий не упал, сраженный ее ударом. Две стрелы торчали у него в горле.
Сверху спрыгивали звероватого вида люди, с непокрытыми головами, бородатые. Некоторые были в простых доспехах: кожаных, копытных или даже с нашитыми медными бляхами, другие были в звериных шкурах. Почти все держали в руках громадные дубины, некоторые утыканные гвоздями или окованные железом, но наверху на скале Яра заметила десятка два стрелков из луков.
Пока добивали раненых, к ним подошел огромного роста молодой мужчина. Ростом он был даже выше Томаса, в плечах шире, белокурые волосы ниспадали на плечи, а глаза были синие и глубокие.
— Кто такие? — спросил он дружелюбно.
Повинуясь движению его руки, к Томасу подскочили двое воинов, поддержали под локти. Томас, обливаясь кровью, прошептал:
— Мы просто странники... Но кто вы... и почему нам помогли?
Воин пожал плечами.
— Я не знаю ни вас, ни тех, кто напал на вас. Но когда две дюжины вооруженных мужчин нападает на такую семейную пару, а вы просто созданы друг для друга, то не надо долго думать, на чью сторону встать.
— Спасибо, — прошептал Томас.
Он чувствовал, как заботливые руки кладут его прямо на дороге, перевязывают раны, затем поднимают и куда-то несут. Затем слабость нахлынула с такой силой, что все погрузилось во тьму.
Племя лютичей, как он узнал на другой день, владело всеми здешними землями от реки Лабы до самого Северного моря. Вернее, не племя, а объединение племен, куда входило около сотни племен, они-то и приняли название лютичей. У них не было короля, в во главе каждого племени стоял князь. Когда десяток племен объединились в союз, князь над князьями именовался уже великим князем, а когда десяток таких объединений собирались в сверхсоюз, князь над великими князьями именовался светлым князем.
Звенько, который со своими людьми спас Томаса и Яру, был сыном светлого князя. Когда Томас прикинул размер владений светлого князя, он лишь удивился, почему тот не провозгласит себя королем. Звенько, который почему-то ощутил к англскому рыцарю горячую симпатию, объяснил, что племена тут же выйдут из союза. Все ценят свою свободу превыше всего, а признать власть короля — это отказаться от независимости племен!
