— Бери выше! — крикнул Олег, не поворачиваясь. — Это волшба!
Томас стиснул зубы, бежал за Олегом молча. Колдуны, волшебники, маги — даже различать грешно, все порождение дьявола! Все надлежит истребить, чтобы мир был чист и светел для кротких агнцев истинной веры. Особенно жаждется истребить сейчас, ну просто до колотья в боку, до хрипа в горле!
— А кони? — крикнул он, — Как же без коней?
— Как раз возле коней тебя и ждут, — крикнул калика в ответ. — Непонятно?
Томасу было понятно, но только когда бросал коней, сердце всякий раз обливалось кровью. Он углубился за каликой в чащу, проломился через кусты, долго бежал по жутковатым полянам, а земля все время дергалась, как пугливый конь, из темноты высовывались жуткие когтистые лапы, хватали, из-за деревьев сверкали желтые глаза, а страшные голоса выли свирепо и
кровожадно.
Он потерял направление, начал задыхаться, когда калика перешел на шаг. Небо начало светлеть, Томас сперва решил, что глаза привыкли к лунному свету, но это серело небо. К своему изумлению понял, что они бежали почти всю ночь. Или немалый клок ночи.
— Ночная Ворона? — спросил он.
— Может быть, — пришел издалека ответ. — Но вряд ли...
Томас сказал со злостью:
— Странное у тебя чувство юмора. А почему бы и Ночной Вороне землю не потрясти?
— Извини, сэр Томас. Я думал о другом.
— О Высоком и Вечном?
— Как унести свои шкуры.
— Еще не унесли?
— Если верить оберегам...
— Черт бы побрал твои обереги! Уж и соврать не могут.
Они не прошли еще и полмили, когда Томас ощутил, как земля начала вздрагивать снова. В этот раз дрожала словно бы от тяжелого конского топота. Если, конечно, еще существуют на земле кони размером со скалы. И таких коней-скал, судя по земной дрожи, двигалось в тяжелом галопе не меньше дюжины.
Калика снова побежал. Томас не отставал, крикнул на бегу:
— Лес не остановит?
— Таких ничто не остановит.
— Кто... они?
— Знать бы, что за силы из преисподней вызвали Тайные на этот раз.
— А мне бы не знать, — крикнул Томас, от него шли клубы пара, — и не видеть! Что-то с каждым днем все радостнее жить...
Лесная тропка, по которой бежали, вывела к стене особенно толстых приземистых деревьев с опущенными до земли ветвями. Когда протиснулись между стволов, весь дремучий лес неожиданно остался за спиной, а впереди распахнулся непривычный простор. Впереди было чистейшее из всех озер, какие Томас только видел на своем веку. Вода была ровной, зеркальной, в ней плыли по синему небу оранжевые облака, с криками носились ласточки.
В другое время даже у Томаса, равнодушного к красотам природы, он чувствовал, защемило бы сердце от сказочной красоты озера с его прозрачной водой, розовыми скалами, блестящими камнями на берегу, похожими на спины неведомых зверей...
Но в горле хрипело, сердце колотилось, выламывая ребра. В боку кололо, будто при каждом движении там шевелился, углубляясь в живую печень, острый наконечник копья. Ноги подламывались, он не понимал, зачем калика его тащит, зачем понукает, кричит злым сорванным голосом на ухо.
Надо драться до конца, орал калика. До конца, по Томасу, это повернуться к преследователям и вытащить меч, пока может вытащить. И умереть красиво, хоть никто и не видит, что печалит больше всего. По калике, что Томас понимал умом, но не сердцем, надо убежать, чтобы уцелеть и победить чуть позже...
Чистейшая вода разлетелась под их ногами осколками хрусталя. Брызги едва не зашипели на раскаленных лицах и доспехах. Они неслись, вздымая холодную мокрую пыль, вода разлеталась с такой мощью, что бежали почти по сухому.
— Мель... — прохрипел Томас.
— Дальше...
— За...чем...
— Чую...
Они пробежали еще сотни две шагов, прежде чем вода достигала коленей. Преодолевая сопротивление воды, они двигались вглубь озера. Томас оглядывался, выворачивая голову на преследователей, как вдруг возглас Олега заставил обернуться.
В глубине озера сквозь толщу воды виднелся резной конек, какой русичи ставят на крышах. Присмотревшись, Томас различил даже крышу. В прозрачной светлой воде можно было пересчитать гонту — деревянные дощечки, плотно подогнанные одна к другой внахлест, чтобы дождь сбегал, не попадая в жилище...
— Вперед! — потребовал Олег сорванным голосом.
— Это... чары?
— Это больше чем чары!
Вода еще не дошла до пояса, когда Томас увидел впереди обрыв, что уходил в темную глубину.
— Я не смогу плыть в доспехе!
— Надо...
Томас остановился, повернулся к преследователям и с усилием потащил через голову свой страшный двуручный меч. Враги бежали по воде широкой цепью, охватывая их с боков.
Вдруг сильная рука ухватила Томаса за плечо. Он потерял равновесие, невольно сделал шаг назад, еще один и... под ногой не оказалось опоры! Он повалился навзничь, расплескал волны, а когда холодная вода хлынула в шлем, забарахтался в страхе утопнуть, как мышь в бочке с вином, когда рыцарь должен гибнуть в жестокой схватке в красивой позе и с именем лучшей из женщин на замирающих устах...
