В такие минуты мне всегда хотелось оказаться на необитаемом острове, подальше ото всех, в тишине, умиротворении и гордом одиночестве.
— Ты уже решила, как поступить с Лёшей? — заботливым тоном спросила меня подруга.
— Не знаю, но замуж выходить за него точно пока не хочу.
Я вспомнила растерянное лицо Алексея во время нашего вчерашнего бегства с ресторана и невольно вздрогнула. Лёшка никогда мне ничего плохого не делал, а я поступила с ним так несправедливо. Впрочем, совесть меня почему-то не мучила.
— Олесь, ты пойми правильно, это не праздное любопытство. Просто мне важно понять, что с тобой происходит. Ты как-то внезапно изменилась. Стала более жёсткой, отстранённой, парня своего так легко обидела…
— Тебе показалось, — перебила я Наташу, подавив желание сказать, что это вообще не её дело.
— Ты… — она хотела мне что-то ответить, но осеклась, устремив удивлённый взгляд на моё плечо. — А это ты когда сделать успела?
Чувствуя, как бешено колотится сердце, я молча сделала шаг по направлению к зеркалу и, взглянув на отражение, едва сумела сдержать рвавшийся наружу крик.
Красный цветок из сна, яркий и, бесспорно, красивый, стал абсолютно реальным рисунком на коже. Если бы не Наташа, которая видела его столь же отчетливо, я бы ни на минуту не сомневалась, что просто сошла с ума.
— Олесь, у тебя сейчас такой вид, как будто ты сама эту татуировку первый раз в жизни видишь.
— Во второй, — тихо отозвалась я.
— Ну да. Вчера-то её точно не было. Удивительно только, что смотрится она, как давно зажившая. Так, значит, ты, меня высадив, в тату-салон поехала?
— Ага, — я сделала глубокий вдох.
Эта простая мысль была, как спасительная соломинка в океане происходящего безумия. Может, Наташка права, и я вчера просто была настолько пьяна, что не запомнила, как где-то сделала тату, а экстремально быстрое заживление — это просто какие-нибудь нанотехнологии? Надо посоветовать бармену «Чёрного дракона» назвать наш вчерашний коктейль «Амнезия».
— Интересный выбор. Хотя, насколько я помню, ты же хотела сделать что-нибудь маленькое, скромное и незаметное для окружающих.
— Мастер в салоне переубедил. Какие у тебя планы на сегодня? — я попыталась сменить тему разговора, боясь, как бы Наташа не спросила, где находится этот таинственный салон.
— Отдыхать перед тяжёлой учебной неделей, причём основательно. Пошли в клуб вечером?
— Неожиданное предложение. Ты же клубы, мягко говоря, недолюбливаешь?
— Так и есть, но сегодня особенный случай, у «Жар-птицы» открытие в десять. Помнишь, весь месяц рекламу крутили, что будет грандиозное шоу и какие-то гости знаменитые?
Я кивнула. Действительно, судя по роликам, представление обещало быть зрелищным, но с учётом последних событий настроения куда-то идти не было никакого. Услышав ответ, Наташка явно расстроилась и быстро засобиралась уходить. Удерживать её я не стала.
Весь день меня не покидало странное желание лечь спать, с которым я упорно боролась, боясь, что если усну, то вновь перемещусь в этот иллюзорный мир, который казался уж слишком реальным для обычного сна.
Мысли то и дело возвращались к Даниилу и его истории, а, главное, татуировка, загадочным образом появившаяся на плече, всё время напоминала о себе какой-то тянущей внутренней болью. Так называемый амулет — камень, который мы с подругой отыскали на даче её родителей — я убрала в ящик стола и, поддавшись неосознанному порыву, закрыла на ключ. Ближе к полуночи, потеряв остатки сил, я всё же решилась прилечь и сама не заметила, как уснула.
— Эй! Ты живая вообще?
Я с трудом открыла глаза. Невысокая блондинка лет шестнадцати с начальными признаками анорексии, осторожно взяв меня за руку, неумело пыталась нащупать пульс.
— Ух! — с облегчением выдохнула она. — Тихо, не шевелись, скорая уже едет. Честно говоря, я подумала, что тебе пришёл конец. Лежишь у обочины вся такая побитая, растрёпанная, да ещё и платье порванное. Вылитая жертва маньяка.
Мне и до этого было не очень, а от её слов стало совсем нехорошо. Я аккуратно приняла сидячее положение и посмотрела по сторонам. Ярко светило солнце. Вокруг был густой хвойный лес, и никаких строений в ближайшей зоне видимости. На руках и ногах виднелись синяки и кровоподтёки. Некогда длинное бежевое платье сейчас больше напоминало грязную разодранную тряпку. Всё тело болело так, как будто меня били долго и упорно, причём ногами.
— Кто ты? — спросила я незнакомку, надеясь, услышать в ответ что-нибудь фантастическое, что дало бы мне надежду на то, что это просто страшный сон и я опять в каком-нибудь придуманном мире.
— Ася. Я в деревне живу, там за поворотом, — девушка махнула рукой в сторону видневшегося вдали перекрестка. — Идти от этого места минут двадцать. Подруге пообещала тетрадку с утра отдать. Вот хотела пойти к ней, в посёлок у дальнего озера, и тебя у дороги увидела. Остановилась, вызвала врачей, в принципе, всё. А что с тобой случилось?
Хороший вопрос. Последние воспоминания заканчивались на том моменте, когда я легла спать в своей квартире в шёлковой пижаме где-то около двенадцати часов.
— Я не помню, Ася. Совсем ничего.
