Страдать, чтобы простить полностью

– Прекрасно, – отрывисто сказала дама, взяв мою кредитку. – Сегодня же подготовлю вам на подпись все документы, после того как поговорю с этим… как его… Чарльзом Стенли. Буду на связи.

– Чарльз Стенли? – переспросил все еще слегка ошарашенный Эван. – И ты даже не узнала цену, не осмотрела дом! Эмма, что все это значит?

– Мне понравился вид, – ответила я, пристегивая ремень безопасности.

– Эмма, – строго сказал я, и ухмылка сразу сползла с ее лица. Она неохотно повернула ко мне голову. – Что ты скрываешь?

Эмма долго молчала, теребя руки, потом нервно сглотнула и призналась:

– У меня есть трастовый фонд. – (Я удивленно заморгал.) – Весьма внушительный фонд, – продолжила она, голос ее звучал спокойно. – Папа учредил его, когда я родилась, а незадолго до моего восемнадцатилетия Чарльз сообщил мне о существовании фонда. Чарльз помогает решать мои финансовые проблемы: оплачивает учебу, машину и все такое.

И только закончив рассказ, Эмма подняла на меня глаза в ожидании моей реакции.

– Ну ладно. – Я все еще не мог переварить полученную информацию. – Похоже, у нас есть дом.

Я не знал, что еще сказать. Возможно, потому, что был в шоке от ее признания, а возможно, потому, что по большому счету мне было наплевать. Деньги реально не волновали Эмму, а иначе я давно заметил бы это. Наверняка Эмма разозлилась на тетку из агентства за хамское поведение, вот и решила утереть ей нос. Причем размер дома не имел особого значения. Это было ясно как божий день. Единственное, что действительно заинтересовало Эмму, когда она принимала решение, – вид на океан.

– Все, а теперь за вещами. – Я завел мотор, и уже через пять минут мы подъехали к дому Нейта.

Я думала, он расстроится, что я не рассказала о фонде и визите Чарльза Стенли. Но он практически не отреагировал. Его явно больше огорчило то, что я, даже толком не осмотрев дом, приняла слишком поспешное решение.

Реакции Эвана всегда были непредсказуемы, именно это мне в нем когда-то и нравилось. И он, похоже, ни капельки не изменился.

Я провела рукой по гладкой мраморной поверхности и задрала голову, чтобы посмотреть на солнце, лучи которого пробивались сквозь небольшое окно над джакузи.

– Неплохое местечко, – услышала я за спиной голос Эвана и резко повернулась.

– Тебе верится, что бывают ванные такого размера?!

– А спальню ты видела? Я имею в виду камин и собственное патио.

– Да неужели?

Я последовала вслед за Эваном в хозяйскую спальню, прошла мимо огромной кровати, украшенной горой подушек, и отворила стеклянную дверь, закрытую занавеской из тончайшей ткани.

– Не может быть! – ахнула я, оказавшись на площадке, окруженной забором, по периметру которого росли розовые цветы. Возле небольшой чаши для костра стояли столик и два стула из тикового дерева, там же располагался, помимо всего прочего, и уличный душ. – Интересно, а зачем в патио нужен душ?

– Чтобы смыть песок после пляжа, – объяснил Эван; он отодвинул раздвижную секцию забора, и мы увидели террасу со ступеньками, ведущими прямо на пляж.

– Офигеть! – восхищенно покачала я головой.

– Ты сама выбирала, – ухмыльнулся Эван.

– Мне понравился вид.

– Но в результате ты получила гораздо больше, – рассмеялся Эван и вернулся в дом. Я прошла за ним в роскошную гостиную с потолками, как в самом настоящем соборе. – Съезжу, пожалуй, за продуктами. А ты пока посиди на открытом воздухе. Пусть твои ноги хоть немного подышат. Кажется, я видел там гамак.

– Звучит заманчиво.

– Особые заказы будут? – Эван взял ключи от пикапа Нейта, лежавшие на столике возле пухлого темно-синего дивана.

– Может, мороженого?

– Легко, – улыбнулся он.