Не вылезая из-под одеяла, я подняла глаза на сидевшую на краешке кровати Сару. Малейшее движение причиняло боль во всем теле.
– Есть хочешь? Эван готовит омлеты. Может, и на твою долю сделать? – спросила Сара.
Я хотела покачать головой, но ничего не получилось. И я снова уставилась в пустоту. У меня внутри поселилась чернота, и чернота эта подпитывалась давным-давно угнездившимся во мне чувством вины и обиды, она разъедала душу и тело, проникала буквально в каждую мою клеточку – и спасения от нее не было. Я потеряла способность чувствовать. Потеряла способность думать. Потеряла способность двигаться, поскольку малейшее движение порождало такую невыносимую боль, что мне хотелось умереть, чего, собственно, и добивалась моя мать.
– Она просто смотрит в никуда. И словно… меня не видит. Я не знаю, что делать. – Коул сел на стул и нервно потер руки. В его взволнованном голосе звучали панические нотки. – Что мы можем предпринять?
Сара перевела обеспокоенный взгляд с Коула на меня. Мы решили не мешать Эмме предаваться скорби. Дать ей возможность примириться с фактом смерти матери. Однако она все больше уходила в себя, не ела, не разговаривала, и мы, будучи не в состоянии до нее достучаться, пребывали в полной растерянности.
– Хм, я собираюсь… ненадолго выйти, – объявил Коул. – Вы как, справитесь одни?
Сара молча кивнула, и он посмотрел на меня. Я, естественно, тоже не возражал. Он взял ключи и захлопнул за собой входную дверь.
Проводив его глазами, Сара повернулась ко мне:
– Я чувствую себя перед ним виноватой. В случае с Эммой он даже понятия не имеет, во что ввязывается. Типа, как-то все это очень хреново.
– Типа? – переспросил я Сару.
Уж кого-кого, а Коула я точно не собирался жалеть. Похоже, он явно не в теме. Это лишний раз подтверждало, что он не тот, кто ей нужен.
– Эван, так что же нам делать? – произнесла Сара тусклым от усталости голосом. – Как нам вернуть ее к жизни? Быть может, стоит отвезти ее в больницу?
Я помотал головой, хотя ничего путного предложить пока тоже не смог.
– Прошло всего два дня. Давай подождем еще день, а там будем решать.
Сара устало потерла глаза:
– Вот если бы напомнить ей, что на самом деле она очень сильная!
И тут меня осенило.
– Я понял, – уверенно заявил я, и с души словно камень упал.
– Что именно? – встрепенулась Сара.
– Ладно, скоро вернусь, – сказал я.
Мне ничего не оставалось делать, как цепляться за призрачную надежду. Ведь надежда умирает последней.
<p>Глава 24</p><p>В ожидании ее</p>– Эм, я хочу, чтобы ты встала. – (Она с трудом разлепила веки и молча поглядела на меня, не проявив ни малейшего желания встать с кровати.) – Я не шучу, – твердо произнес я. – Ты должна вылезти из постели и пойти со мной. – (Но она просто смотрела на меня пустыми глазами, словно и не слышала.) – Или ты встанешь сама, или я подниму тебя насильно.
У Эммы буквально отвалилась челюсть. Значит, все-таки слышала.
– Зачем? – прохрипела она.
