Страдать, чтобы простить полностью

Но Сара только отмахнулась и переключилась на книжку, лежавшую у нее на коленях. Никто из нас не хотел покидать наблюдательный пост, поскольку только отсюда можно было услышать, как открывается и закрывается дверь на втором этаже, а кроме того, так она сразу увидит нас, когда наконец спустится вниз.

Я немного отступила, чтобы полюбоваться своим творением, и гордо улыбнулась. Каждый мазок на холсте был пропитан эмоциями. Глаза саднило, и немного тряслись руки от притока адреналина, всю ночь продержавшего меня у мольберта.

Но когда я отложила кисть, силы внезапно покинули меня. Я чувствовала себя совершенно измочаленной. Я подняла вверх измазанные краской руки. Мне определенно не помешал бы сейчас хороший душ, тем более что я уже три дня не мылась.

Почувствовав внезапно дикое отвращение к себе, я сгребла одежду с письменного стола и пробралась в коридор. Внизу светился экран телевизора, у подножия лестницы горела лампочка. Эван, должно быть, как обычно, встал с петухами. Никогда не понимала, что хорошего он находит в ранних утренних часах.

Звякнула дверная защелка – и я подскочил как ужаленный. Разбуженная моими неловкими движениями, Сара моментально открыла глаза.

– Что? – пробормотала она, откидывая упавшие на лоб волосы. – Что такое?

Мы услышали звук льющейся в ванной воды.

– Она закончила, – объявил я и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, помчался наверх.

– Эван, подожди меня!

Мы вошли в кабинет с огромными окнами, из которых открывался вид на океан. Я решил, что океан должен способствовать ее вдохновению. Но когда я увидел созданное Эммой полотно, то понял, что она не особо нуждалась в дополнительных стимулах.

– Мне нравится, – посмотрев на Сару, улыбнулся я.

От ярких лучей солнца, пробивавшихся сквозь листву, хотелось зажмуриться. Меня так и подмывало погладить шершавую древесную кору.

– Еще бы не нравилось! – воскликнула Сара. – Ведь она изобразила дерево на твоем заднем дворе и качели, которые ты для нее смастерил.

– Так и есть, – с гордостью подтвердил я.

Сара не выдержала и хихикнула.

Я восхищенно стоял перед холстом. Эмма действительно дала выход своим эмоциям. И вернулась в единственное место на земле, которое всегда ее ждало.

Голова была ясной, на душе – спокойно. Я не слышала ничего, кроме своего ритмичного дыхания. И стука сердца в груди. Если я увеличу скорость, то, возможно, смогу раствориться в лучах света. Возможно, меня больше не будет окружать непроглядная тьма.

Не обращая внимания на боль в мышцах, я припустила так, что только ветер свистел в ушах. Я смотрела, как солнце пробивается сквозь утреннюю дымку, и наслаждалась тишиной. Просто немного быстрее.

Увидев впереди лестницу, ведущую на вершину холма, я прибавила ходу. Мне хотелось освободить – очистить – душу, чтобы там не оставалось места для отчаяния. Я отыскала глазами гладкий серый валун. Вот здесь будет конечная точка. Место для отпущения грехов. Я резко остановилась у камня и попыталась отдышаться. Положила руки на поясницу и принялась расхаживать взад-вперед, чтобы унять сердцебиение.

И как бы мне ни хотелось верить, будто удастся убежать от темноты, я понимала, что она по-прежнему здесь и только и ждет, как бы меня поглотить. Нет, похоже, отпущения грехов мне здесь не получить. Однако физическое напряжение, по крайней мере на время, помогло успокоить израненную душу – до тех пор, пока на землю не опустится ночь и снова не оживут голоса в голове.

Я обернулась и увидела, что Эван сложился пополам от изнеможения, с кончика носа у него капал пот.