— Этот демон явился сюда, когда Грайанну отправили в Запрет. Должно быть, он принял еще один облик. И вероятно, менял свою личину не раз. Теперь он прикидывается Сеном Дансиданом. Прекрасный выбор, он дает этому демону огромную власть.
— Он летит в Западную землю, — произнесла Хайбер. — То озеро было Мириан, а лес — Тирфинг. Должно быть, он считает, что нашел способ уничтожить Элькрис.
Бек кивнул:
— Летит на запад ниже Каллахорна, вдали от Преккендоррана и обычных маршрутов. Он пытается незаметно проникнуть в Западную землю. Он знает, что рано или поздно его заметят, но только не сейчас. У него должен быть план, что делать, когда его перехватят эльфы. Сначала, наверное, переговоры, а потом сила, если они не достигнут успеха. Этот боевой корабль выглядит весьма внушительно, несмотря на то, что на нем, кажется, нет никаких орудий. Но должно быть что–то, что позволит этому демону уничтожить Элькрис.
— Эльфы никогда не позволят приблизиться к дереву, если почувствуют угрозу, — заявила Хайбер.
— Если только поймут, что это демон. В противном случае, в качестве Сена Дансидана он окажется очень близко. Но мы все равно должны его остановить. Если будем лететь всю ночь, то к рассвету должны его догнать.
— Спешу напомнить тебе, — сказала Рю Меридиан, которая тихо подошла сзади, пока они обсуждали, что делать, — что у нас нет оружия, кроме пары рельсовых пращей. Как мы его перехватим?
У отца Пена не оказалось ответа на этот вопрос и он сказал, что подумает над ним.
Бек вернулся вместе с Рю в пилотскую кабину, покинув Пена, Хайбер и Тагвена. Не способный преодолеть свою воздушную болезнь даже в самые спокойные дни, дворф уже начал становиться зеленоватым, и после того, как пробурчал что–то о желании вздремнуть, исчез внизу. Какое–то время Пен поговорил с Хайбер, узнав о том, что с ней произошло, когда он отправился в Запрет, и рассказав ей в свою очередь о том, что он там увидел. Когда они закончили этот обмен рассказами, то ни один из них уже не хотел ни о чем говорить. Они были измотаны своей борьбой и нуждались в питании и отдыхе. Хайбер отправилась поискать им чего–нибудь перекусить, а Пен перешел на нос корабля и устроился там.
Любуясь расстилавшейся внизу местностью, он снова стал раздумывать о том, что он будет делать, когда они найдут тот боевой корабль и командующего им демона. Его снова тревожило то, как все было неопределенно, и особенно, что его собственная роль в предстоящем была скрыта самой плотной завесой. Он выжил в Запрете и в других местах, однако он не ощущал, что это как–то прибавляет ему шансы на успех. Пену хотелось получить хоть какое–нибудь представление о том, как темный жезл подействует на демона, но никто не мог ему об этом рассказать, и не было возможности это узнать до тех пор, пока этот момент не наступит. Подобные мысли его совсем не успокаивали.
Пен вспомнил о своей тете. Скорее всего, в Параноре уже все закончилось. Она или восстановила свой контроль над орденом друидов, или погибла. Ему не нравилось думать таким образом, но он знал, что это правда. От мыслей о том, что они оставили ее там одну, у него защемило сердце. Она казалась такой хрупкой, такой уязвимой, что он не мог убедить себя, что она выживет в том сражении с мятежными друидами. Он говорил себе, что она выжила в Запрете, поэтому сумеет остаться в живых и в Параноре. Было бы, конечно, гораздо лучше, если бы они остались и помогли ей, чтобы она не была в одиночестве.
Вернулась Хайбер, неся пищу и воду, и после того, как Пен употребил и то, и другое, он спустился вниз и лег спать. Сон его был глубоким и безмятежным примерно до полуночи, когда ему приснилось, как темная сущность так плотно окутывает его, что он не может дышать, и он проснулся в холодном поту от страха.
И больше не смог заснуть.
Примерно за два часа до рассвета Морик увидел приближающийся к ним воздушный корабль. К тому времени «Золомах» повернул на север вдоль серебряной ленты Мермидона и в течение дня, который обещал быть светлым, чистым и теплым, должен был добраться до Долины Рин. Морику было все равно, какой будет день, для него главным было, что это будет последний день, который он проведет в этом малоприятном мире. Он ненавидел эту яркость и эти запахи. Он ненавидел людей, среди которых был вынужден жить. Особенно на борту этого воздушного корабля, где он находился вместе с ними почти все время и не мог убежать в свое убежище в канализации. Хуже того, он принял облик человека, которого никогда не оставляли в одиночестве больше, чем на несколько минут, даже когда он спал.
Он не мог достаточно быстро изменить условия этого мира.
