— Когда мама заболела, отец продал лавочку и не захотел, чтобы я продолжил его дело. Мол, слишком много работы, во всем себя надо ограничивать… каторга, одним словом. И уехал жить в Бретань. Мне тогда было всего двадцать три года. Я записался в полицию вслед за приятелем, работал в маленьком пригородном комиссариате. Мне сразу понравилось это ремесло. Адреналин, разнообразные операции и эта необъяснимая штука, которая хватает тебя за кишки, когда ты должен задержать какого-нибудь типа. Я здорово увлекся уголовными расследованиями. А насчет остального — просто пахал.
Он ненадолго отвел глаза. Камиль почувствовала, что ему трудно говорить о своем прошлом и тяжело на душе. Из неловкости их вывел подошедший официант. Они заказали аперитив.
— Подумать только, ехала в Аржелес провести отпуск у родителей и вот оказалась в Валенсии, в гостинице, ужинаю с капитаном полиции, о существовании которого два дня назад и не подозревала. В это время я должна быть вместе с отцом и матерью.
Она прижала руку к груди.
— Из-за него все летит кувырком. Я его ненавижу до такой степени, что ты и представить себе не можешь, и тем не менее оно — часть меня. Оно дарит мне каждый глоток воздуха, которым я дышу. Я хотела бы вырвать его из своей груди, стиснуть в руках и спросить: «Зачем ты это сделал? Зачем причинил столько зла тем девушкам?»
Камиль долго сидела с пустым взглядом и с горечью думала о своих приступах. Когда случится следующий? Когда она упадет и уже не сможет подняться? Она повернула голову к Белланже и, не зная, что сказать, спросила:
— А в остальном? Как прошел день, как расследование?
Белланже потер себе лицо и вздохнул:
— Потихоньку продвигается… Если забыть все негативные моменты и говорить только о положительных, то Люси с Паскалем здорово продвинулись со списками персонала орлеанского РБЦ. Люси сузила круг до десяти работников. Робийяр более скептичен, но, даже если расширить список до максимума, у них всего двадцать девять потенциальных подозреваемых. Один из них состоит на учете в полиции из-за драки. Теперь будет с чем работать, когда получим в понедельник официальные бумаги. Наверное, стоило бы отложить твой десант к Стиксу и…
— Запретный рынок действует только в воскресенье вечером, если пропустим, придется ждать целую неделю. Не пытайся меня разубедить. Я готова к завтрашнему дню.
Им принесли два коктейля цвета заката. Они чокнулись.
— За великое лобовое столкновение наших судеб, — улыбнулся Белланже.
Камиль улыбнулась в ответ:
— Да, за наши пути, напоровшиеся на Полую иглу.
Она сделала большой глоток через соломинку. Это был, наверное, один из самых прекрасных моментов ее жизни: приятное покалывание в глубине живота, впечатление, что она уже влюбилась, словно все шло быстрее и быстрее. Камиль знала, что ей надо контролировать ситуацию, сохранять дистанцию, как она делала с Борисом, но в этот раз чувствовала себя неспособной на это.
Николя отвлек ее от этих мыслей:
— Лесли Бекаро очень настроена к сотрудничеству, уже послала нам кучу имейлов, и мы с ней довольно долго проговорили по телефону. Вроде бы она ничего не скрывает. Один из наших специалистов по информатике залез на закрытые форумы, но сразу трудно добыть информацию и имена. Чтобы втереться в их среду через Интернет, понадобится какое-то время.
— Как раз времени-то нам и не хватает.
— Да. Возвращаясь к Бекаро: она годами была одержима Джерардом Шэфером — фетишистом, садистом, некрофилом…
— Какой славный мальчуган. Словно один собрал все извращения.
— Тебе надо подзубрить про него перед Стиксом, чтобы ты была в теме. Я тебе привез несколько книг. Скажем так: с сегодняшнего вечера это твоя любимая личность.
— Все лучше, чем Джастин Бибер.
— А ты знаешь, что этот псих фотографировал себя во всех ракурсах с помощью замедлителя, спустив трусы до щиколоток и делая вид, будто привязан к дереву? — продолжил он. — Шарко мне сказал, что у Бекаро такой невинный вид, что ей и без исповеди грехи бы отпустили. Не понимаю, как она могла докатиться до такого.
Камиль сжала бокал в своих больших ладонях.
— Тут и понимать нечего, наверняка остаток совести удержал ее от падения вниз в последний момент. Людям нравится флиртовать с запретным, выбиваться из наезженной колеи подавляющего их общества. При моим ремесле я неоднократно видела, как люди приближаются к месту преступления, чтобы взглянуть на то, что невыносимо для глаз. И к тому же посмотри, эта книжка, «Пятьдесят оттенков серого», которая скоро выйдет у нас. Она оказалась настоящим феноменом, повсюду в мире уже занимает первое место на сайтах онлайн-продаж. И о чем же там рассказывается в итоге? Это история того, кто подчиняет, и того, кто подчиняется. Трах, садомазо, переступание черты. Этих Лесли Бекаро гораздо больше, чем кажется. Надо просто смотреть, что больше всего пользуется спросом в Интернете.
— Секс, опять и всегда.
— Секс, власть, деньги. Соедини это в одном человеке, и ты превратишь его в опасного хищника. Быть может, с типами такого рода мы сейчас и столкнулись.
