Кастилья перевела вопрос, но не получила никакого ответа. Камиль показала портрет Микаэля. Пациентка на него даже не взглянула.
— Микаэль приезжал к вам в Матадеперу? Заходил к вам в больницу, после того как вас сюда доставили?
Молчание…
— А с его отцом вы знакомы? Его звали Жан-Мишель Флорес. Он тоже приезжал в Испанию, давно. Быть может, чтобы встретиться с вами? Увидеться?
Камиль решила не уточнять, что его тоже убили. Она пыталась нащупать связь между этой женщиной, Микаэлем, Жан-Мишелем и младенческим скелетом. А эта связь неизбежно существовала и была, возможно, одним из ключей к расследованию.
Мария Лопес по-прежнему лежала без движения, потом в конце концов перевернулась на другой бок, лицом к стене. Камиль бросила взгляд на психиатра, и та знаком показала ей, что все идет почти хорошо и что она может продолжать свои расспросы по единственной интересующей ее теме. Камиль обошла койку, чтобы видеть лицо Марии, и наклонилась.
Затем поднесла к ее глазам другую фотографию.
— Посмотрите, Мария. Это вы на фотографии, с монахинями. Вы тогда были моложе, вам тут меньше двадцати лет. И вы были очень красивы.
Больная не пошевелилась, все такая же безучастная и молчаливая. Но через какое-то время ее мертвые глаза все-таки взглянули на снимок. Ее лицо сморщилось. Она снова сложила руки, словно для молитвы. Потом стала круговыми движениями растирать свой живот.
Ее губы задрожали, она стала что-то шептать. Психиатр наклонилась к ней и прислушалась. Потом выпрямилась и отступила.
— Что она говорит? — спросила Камиль.
— Твердит одно и то же. El diablo… El diablo… — Дьявол.
Мария свернулась калачиком и больше не шевелилась. Ее зрачки снова расширились, губы сжались. Но Камиль не хотела отпускать ее, потому что та знала какую-то часть правды.
Она посмотрела на психиатра, чей мобильный телефон зазвонил. Та быстро на него взглянула и снова сунула его в карман.
— На этом снимке она беременна, а вы мне сказали, что у нее не было детей, — сказала Камиль. — Спросите у нее, куда подевался ребенок, который был в ее животе.
Психиатр стала переводить тихим голосом. Мария Лопес скрючилась еще больше, подтянув колени к самому подбородку. И заплакала. Потом вдруг резко распрямила ноги, выбросив ступни перед собой. Но лягнула только пустоту. Она вскочила с койки, покачнулась и набросилась на Камиль, молотя кулаками куда придется, почти как в замедленной съемке. Камиль схватила ее за запястья, но та продолжала дергаться как бесноватая, била ее по ногам и кричала:
– ¡Me robaron mi niño! ¡Me robaron mi niño!
Через тридцать секунд прибежал санитар и обуздал ее с помощью Камиль. Но она все никак не могла успокоиться, и ее лицо было искажено гневом. Доктор Кастилья вколола ей успокоительное. Через десять секунд она уже спала. Ее уложили на койку.
Камиль перевела дух. Психиатр пригласила ее выйти и закрыла за собой дверь.
— Я сожалею, — сказала она.
— Мария ведь сказала: «У меня украли моего ребенка»?
Кастилья внезапно остановилась в коридоре и попросила у нее фотографию. Камиль протянула ей снимок.
Та бросила на него взгляд и тихо сказала:
— Монахини.
— Это вам говорит что-нибудь?
Кастилья перевернула снимок и прочитала:
— «Мария, Валенсия». Это снято в Casa cuna…
— Что такое Casa cuna?
Та вернула снимок и серьезно посмотрела на Камиль:
— Центр помощи молодым беременным женщинам, таких в Испании много.
Она показала на округлившийся живот Марии.
— Думаю, этот ребенок существует. Предполагаю даже, что как раз это вы и пытаетесь узнать. Кто он, как его зовут? За этим вы и приехали сюда и искали встречи с Марией… так ведь?
— Отчасти да.
Мариса Кастилья поколебалась, потом сказала:
— Пойдемте.
Она направилась в свой кабинет, полистала там толстый справочник и набрала телефонный номер. Поговорила несколько минут по-испански, потом положила трубку.
— Поезжайте сейчас же в Валенсию, это всего в двух часах езды на поезде. Там живет историк по имени Хуан Льорес, о нем много писали в наших газетах. А поскольку один его близкий родственник лечился у нас, я его хорошо знаю. Он согласился с вами встретиться.
Она записала координаты на клочке бумаги и протянула Камиль.
— Возможно, фотография была сделана в Валенсии, в Casa cuna «Санта Исабель». Хуан назначил вам встречу на семь часов вечера, как раз перед входом в это заведение.
— Очень хорошо, но… почему?
— В свое время в Испании разразился скандал, который до сих пор ее сотрясает. Возможно, одной из его жертв была Мария Лопес. Этот скандал связан с похищением детей при франкистах. Поезжайте в Валенсию, Хуан объяснит вам это лучше меня.
Список персонала, отправленный из орлеанского Регионального больничного центра, пришел на набережную Орфевр двумя часами раньше, в 15:00.
