Лу: Может, мне еще чем-нибудь помочь тебе, дорогуша… Я ведь даже не знаю, то ли это. Но звучит похоже. Думаю, вы, ребята, на правильном пути.
Адв.: Прекрасно. Это лучшее направление, которое нам указали за два дня. Мы расспрашивали всех людей в округе.
Лу: …Я могу сделать пару звонков и, черт возьми, полностью увериться в том, что послала вас, куда нужно.
Адв.: Неужели?
Лу: Конечно, позвоню Аллену и спрошу его.
Адв.: У-у-у, буду бесконечно признателен, если вы это сделаете.
Офиц.: Когда поедете вниз по улице к «Тропикане», это не первая бензоколонка, а вторая.
Лу: Там внизу будет большой указатель, справа от дороги — «Тропикана Авеню». Поворачивайте направо, и когда доберетесь до Парадайз, то еще направо.
Адв.: О’кей. Большое черное здание справа от Парадайз, двадцать четыре часа насилия в сутки…
Офиц.: Видите, там «Тропикана», а прямо туда, вниз, Боулдер хайвэй.
Дьюк: Ну, тогда до города оказывается достаточно далеко.
Офиц.: Вот, где-то здесь рядом Парадайз разветвляется. Вон там Парадайз. А мы прямо здесь. Видите, а это Боулдер хайвэй… и «Тропикана».
Лу: Да, еще не предупредила, что бармен там тоже плановой…
Адв.: Да-а, вот это маршрут…
Лу: Вы будете довольны, что остановились здесь, мальчики.
Дьюк: Только если мы найдем ее.
Адв.: Только если мы напишем о ней статью и пробьем ее в печать.
Офиц.: А почему бы вам не пройти внутрь и не посидеть немного?
Дьюк: Мы стараемся как можно больше находиться на солнце.
Адв.: Она собирается позвонить, чтобы выяснить, где это?
Дьюк: Ага. О’кей, тогда давай зайдем внутрь.
ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА (продолж.):
Пленки с записями последующей сцены оказалось невозможно транскрибировать из-за какой-то липкой жидкости, попавшей на головки. Тем не менее в чудовищно искаженных звуках присутствует некая определенная последовательность, показывающая, что почти два часа спустя доктор Дьюк и его адвокат наконец нашли то, что осталось от старого «Клуба психиатров», — огромные куски обожженного, потрескавшегося бетона на пустыре, поросшем высокой травой. Владелец бензоколонки через дорогу сказал, что это место «сгорело дотла около трех лет назад».
<p>10</p><p>Тяжелая обязанность доставить в аэропорт…</p><p>Уродливый перуанский флэшбэк…</p><p>«Нет! Уже слишком поздно! Даже не пытайся!»</p>Мой адвокат свалил на рассвете. Мы почти опоздали на первый рейс в Лос-Анджелес, потому что я не мог найти аэропорт. От отеля до него было меньше получаса езды. Я был в этом уверен. И поэтому мы выехали из «Фламинго» ровно в семь тридцать… однако по какой-то непонятной причине мы не решились свернуть у светофора напротив «Тропиканы». Мы продолжали мчаться вперед по фривэю, параллельно главной дороге, которая вела в аэропорт, но с противоположной стороны от терминала… а срезать угол можно было только нарушив правила.
— Проклятье! Мы заблудились! — орал адвокат. — Что мы делаем на этой Богом забытой дороге? Аэропорт же там… там!
И он в истерике указывал на песчаную тундру.
— Не волнуйся. Я никогда еще не опаздывал на самолет, — и я заулыбался, вспоминая дела давно минувшие.
За исключением одного случая в Перу, — добавил я. — Уже покидал страну, виза кончалась, но по обыкновению вернулся в бар поболтать с одним боливийским кокаиновым дилером… и вдруг услышал, как ни с того ни с сего зашумели те большие 707-двигатели и со всех ног помчался к самолету на посадку. Дверь была прямо за двигателями, но они уже отогнали трап. Черт, да эти «форсажи» поджарили бы меня как бекон… но башню снесло наглухо, и я в отчаянии решил попасть на борт во что бы то ни стало.
Полицейские в аэропорту видели, что я бегу, и сгрудились у терминала. Я бежал, как скотина, прямо на них. Парень, что был со мной, верещал: «Нет! Уже слишком поздно! Даже не пытайся!»
Я видел, что легавые поджидают меня, и немного притормозил, сделав вид, будто передумал… Заметив, что они расслабились, я резко рванул вперед и попытался пробежать прямо сквозь строй этих мудаков.
Я засмеялся.
— Господи! Это все равно как мчаться что есть мочи в сортир, где полным-полно ящериц-ядозубов. Эти гондоны чуть не убили меня. Все, что я помню, это как на меня разом накинулись со всех сторон пять или шесть падл с дубинками, и множество визгливых голосов вокруг: «Нет! Нет! Это самоубийство! Остановись, сумасшедший гринго!»
