– Я тут разбирал твои сообщения и вспомнил, что у одного моего знакомого жена тоже училась в фармакологическом институте и примерно в одно время с Сарибековой Инной.
Я внутренне напрягся. В то, что по этому периоду жизни Инны в ближайшее время может появиться информация, я несколько сомневался. Во-первых, прошло уже шесть лет, как она получила диплом, во-вторых, всех студентов, окончивших этот вуз, разбросало по нашей необъятной стране от Калининграда до Владивостока. А так как в массе своей обучающиеся были девушки, то сейчас подавляющее большинство их вышли замуж и сменили фамилию. Найти всех ее однокурсниц, конечно же, можно, вот времени на это уйдет месяц-другой. Тем более я реально представлял, что задание это не срочное, так что искать будут через территориальные органы внутренних дел, то есть спустя рукава.
– Я созвонился с ним и выяснил, что его жена действительно училась не то что на одном курсе, а в одной группе с Сарибековой. И помнит ее очень хорошо.
– Мне надо поговорить с ней.
– Исключено, Саша. Разговаривать она стала только со мной, и то потому, что меня лично давно знает. Да еще муж её попросил. Этот контакт частный и исключительно одноразовый. По второму разу она просто откажется говорить. Сам понимаешь, скажет: «Извините, много лет прошло, я уже всех однокурсниц позабыла».
– Понял. И что ты узнал?
– Я расскажу тебе всё, а уж ты там, на месте, решай, что пригодится, а что нет. И еще, я надеюсь, ты понял, что в доказательственном плане этой беседы просто не существует? Я передаю тебе мой приватный разговор, это на уроне сплетен и слухов.
– Сплетни и слухи в нашей работе – самое интересное. Я все понял, Эдуард Борисович.
– Заметь, я даже не спрашиваю, зачем тебе такая информация. Цени наше доверие! Теперь слушай: весь первый курс Инна была неприметной серой мышкой, совершенно ничем не выделялась. Жила в общежитии в комнате на четыре человека, питалась в столовой. Училась так себе, с тройки на четверку. И так целый год. Где-то с начала второго курса она стала все чаще пропадать из общежития и ночевать неизвестно где. На вопросы отвечала неохотно, намекала, мол, у нее появились в Москве родственники, вот у них и остается на выходные. Дальше – больше, она вообще выехала из общежития и стала жить в городе, снимать квартиру недалеко от института. Всем объяснила, что отец ее стал много зарабатывать и теперь у неё появилась возможность иметь свое, пусть и временное, жилье. Сам понимаешь, кто и где живет, всем по большому счету безразлично. Так и с ней, стала жить в городе, и бог с ним. Но в конце второго курса она вдруг делает одну пластическую операцию – корректирует разрез глаз, потом вторую, корректирует форму носа. Потом делает операцию по увеличению бюста. Все, естественно, решили, что причина в мужчине. Даже стали предполагать, что и живет-то она не одна, а с каким-нибудь мужиком. Тоже вещь достаточно обыденная. Полным-полно студенток создают временные семьи.
– И так как она по природе своей скрытная, то ничего никто про нее конкретно не знал?
– Совершенно верно. Правда, несколько раз ее видели с мужчиной восточной внешности, по слухам, женатым. Но с ним она просто встречалась, вместе они не жили.
– Что известно об этом мужчине?
– Только не удивляйся, он был сотрудником ФСБ.
– А фамилия его часом не Погосян?
– Она не помнит его фамилии. Звали вроде бы Арсен или Арсений, как-то так.
– Арсен Григорьевич его зовут. Если это тот человек, то нам довелось познакомиться.
– Дальше то, что мне рассказали по очень большому секрету, и я, естественно, пообещал, что никто, кроме меня, этого не узнает. Итак, как-то раз девушки, когда учились на третьем курсе, месяце в октябре отмечали чей-то день рождения. Естественно, все здорово напились, и так получилось, что моя собеседница больше всех. Проснулась она среди ночи у Инны дома. Девушка она была скромная и неиспорченная, и то, что увидела, повергло ее в шок.
– Откуда только такая наивная взялась? Что же она там такого жуткого увидела?
– Да, в общем-то, ничего такого. У Инны оказалась любовница гораздо старше ее.
– Понятно. Она стала невольной свидетельницей лесбийской любви.
– Именно так. Естественно, об этом она никому потом не говорила. Но все равно слухи стали просачиваться. И все отнеслись к ним откровенно безразлично.
– И правильно сделали. Потом девяносто девять процентов таких «лесбиянок» выходят замуж, рожают детей и даже не вспоминают о шалостях буйной студенческой юности. Чушь это все. Порожняк! Ты не ради ли этого мотался в Москву и меня вызвал ночью на связь?
– Слушай дальше. В ноябре эта женщина умирает.
Я вновь напрягся.
– Моя собеседница была на похоронах, так что подруга Инны действительно умерла. Она видела ее в гробу.
– И отчего она умерла? И кто такая эта женщина? Что про нее вообще известно?
