Пираты, а они уже тогда начали захват коммерческих судов, появились внезапно. Две надувные лодки «Зодиак» в жестком корпусе, сцепленные между собой канатом, вышли курсом прямо на российский сухогруз.
Капитан выругался и хотел было отдать команду на уклонение, надеясь, что пираты проскочат мимо, но старший из пассажиров передал устный приказ судовладельца продолжать движение и от атаки не уклоняться.
Корсары сбросили скорость и не спеша пошли навстречу «Академику Корниенко», одна лодка с правого борта, вторая – с левого. Канат между лодок натянулся. При встрече его с носом сухогруза обе лодки одновременно притянулись бы к бортам судна, и пираты начали бы захват. Они уже потрясали оружием и что-то кричали, но из-за расстояния голосов не было слышно.
Лысый пассажир, украсивший голову легкой панамкой, не отрываясь от бинокля, сказал человеку у загадочной трубы:
– Ты готов? Левая лодка, человек у двигателя. Полная мощность. Прицелился? Огонь!
Капитан, слышавший весь диалог, ничего не заметил: ни грохота выстрела, ни дыма, ни пламени. Но в бинокль он увидел, как сидевший на корме левой лодки пират, правой рукой управлявший подвесным мотором, вдруг бросил управление и схватился обеими руками за лицо. Неуправляемая лодка резко дернулась в сторону, и два человека выпали из нее за борт. Вторая лодка продолжала движение к сухогрузу. Канат между ними натянулся, и правая лодка потащила за собой левую.
– Правая лодка, – продолжал спокойным голосом лысый. – Человек в красной повязке с гранатометом на плече. Готов? Полная мощность. Огонь!
Высокий пират, стоявший с советским гранатометом РПГ-6 на изготовку, всплеснул руками и вывалился за борт. Капитан «Академика Корниенко» отчетливо видел, что этот человек камнем пошел ко дну, словно его наповал поразили выстрелом в голову. На ходовом мостике стояла тишина, и только загадочный пассажир отдавал человеку у трубы короткие команды:
– Правая лодка. Человек по пояс голый, на голове бейсболка. Средняя мощность. Огонь!
Пират в бейсболке схватился обеими руками за лицо, рухнул на дно лодки и забился в агонии.
Управлявший правой лодкой сомалиец понял, что происходит что-то ужасное. Один за другим его товарищи хватались за лицо, молча падали за борт или, дико вопя от боли, бились на дне лодки. Легкая добыча оказалась со смертельным невидимым жалом.
Главарь пиратов отдал команду обрезать канат и, круто отвернув от борта сухогруза, бросив экипаж второй лодки в воде, помчался в сторону берега.
– Надо бы этого умника причастить напоследок, дабы жизнь медом не казалась, – сказал человек у треноги, наблюдавший за обстановкой в прибор, напоминающий стереотрубу.
– Которого? – живо спросил лысый.
– Который за рулем, в тюбетейке.
Капитан сухогруза про себя подумал, что головной убор пирата похож на что угодно, только не на традиционную среднеазиатскую шапочку. Но командовавший побоищем пассажир сразу же понял, о ком идет речь, и приказал:
– По человеку в тюбетейке, в шею, мощность полная. Огонь!
В отошедшей примерно на двести метров лодке чернокожий пират бросил управление и схватился за затылок. Боль жгла его с такой силой, что он сам выбросился за борт, надеясь охладиться в воде.
Я смотрел видеозапись отражения этой пиратской атаки несколько раз. Она обрывалась на том моменте, когда и вторая лодка, лишенная управления, переворачивается. Наверное, чем дело кончилось, просто решили не показывать. Лазерное оружие в начале девяностых годов прошлого века было новинкой, и требовалось его испытать в реальных, боевых условиях. Пираты подходили для этой цели как нельзя лучше. Те из них, что остались живы, жаловаться точно не побегут. Да и некому жаловаться в стране, которая распалась на куски по родоплеменному признаку.
Закадровый голос на видеозаписи прокомментировал, кому из пиратов лазерным лучом выжгли сетчатку глаз, навсегда оставив слепым, а кто от мощного излучения мгновенно умер от болевого шока, как человек с гранатометом.
Лазер на «Академике Корниенко» имел условную мощность тридцать единиц. Антилазер в моем телефоне – только четыре. В упор, с метра, я мог бы убить противника, метров с пяти – навсегда лишить его зрения, с десяти метров – нанести очень сильный точечный ожог, как рулевому пирату в шею, или вызвать приступ вмененной болезненной слепоты.
Портрет сенатора, на котором я потренировался, не пострадал. Мощность мной была выбрана правильно, фотобумага не пожелтела.
Мы обедали в малой гостиной. Как человек, который усвоил правила этикета, я заложил салфетку за воротник и старался держать вилку в левой руке, а нож – в правой. На мой взгляд, надо бы наоборот. Наталья, в отличие от меня, с детства приученная пользоваться столовым ножом, привычно ловко орудовала вилкой в левой руке. Вообще кто придумал эти странные правила? Может быть, ел какой-то левша, все подумали, что он самый культурный и стали подражать ему?
– Наташа, – спросил я между сменой блюд, – а ты можешь рассказать мне историю о диджее Валлентино? Если, конечно, это не семейная тайна.
