В конце концов Трамп согласился подписать меморандум и официально объявить о том, что США начинают годовое расследование по факту предполагаемого нарушения Китаем прав на американскую интеллектуальную собственность. Была проделана огромная работа, чтобы наконец-то дать президенту возможность предпринять атаку на торговом фронте.
Но на августовской встрече в резиденции со своими командами по экономике и торговле Трамп пошел на попятную. Он только что разговаривал с председателем Си. И больше не хочет атаковать Китай. «Нам понадобится его помощь по Северной Корее, — заявил он. — Одного голосования в Совбезе ООН мало. Нам нужна его помощь на постоянной основе. Я хочу убрать из своей речи все упоминания о Китае». Он не хотел ставить под угрозу дружеские отношения с председателем Си.
Портер сказал, что в коротком двухстраничном меморандуме Китай — и только Китай — упоминается пять раз. Вся эта акция была сфокусирована исключительно на Китае, как это и обсуждалось на протяжении нескольких месяцев.
«Нет, нет, нет, — сказал Трамп. — Я не хочу, чтобы обвинение было нацелено конкретно на Китай. Давайте расширим его на весь мир».
Согласно статье 301, расследование могло быть инициировано только в отношении конкретных недобросовестных торговых практик, используемых конкретной страной.
«В данном случае это Китай, — объяснил Портер. — И мы не можем обойти это условие».
«Окей, хорошо, — ответил президент, — я подпишу что угодно, но я не хочу упоминать про Китай в своей речи».
«Но мы не можем объявить, что начинаем расследование, не сказав о том, что оно нацелено на Китай».
Окей, согласился Трамп. В своем публичном заявлении он сказал: «Кража интеллектуальной собственности другими странами обходится нам в миллионы рабочих мест и миллиарды и миллиарды долларов ежегодно. Слишком долго наша страна лишалась этого достояния, в то время как Вашингтон бездействовал… Но Вашингтон больше не будет закрывать на это глаза». О Китае он упомянул всего один раз.
Кон и Портер надеялись, что подписание меморандума, санкционирующего расследование по статье 301, отвлечет внимание Трампа от тарифов на сталь и алюминий.
Но Трамп продолжал говорить о необходимости немедленного введения тарифов и борьбы с торговым дефицитом. Все попытки переубедить его натыкались на каменную стену. «Я знаю, что я прав, — заявлял он. — Если вы со мной не согласны, то вы ошибаетесь».
Кон знал, что их ждет ожесточенная битва. Тарифы были той областью, где Трамп придерживался самых жестких взглядов и где он мог нанести наибольший ущерб экономике США и мировой экономике в целом. Кон перелопатил горы данных и собрал все, способное наглядно показать президенту, что тарифы на ввоз стали станут катастрофой для американской экономики.
Составленный Коном 17-страничный документ включал диаграмму, которая демонстрировала мизерный прирост федеральных доходов в 2002-2003 гг., когда президент Буш ввел тарифы на сталь по аналогичным соображениям. Рост доходов составил всего $650 млн — 0,04% от совокупных доходов федерального бюджета в размере $1,78 трлн.
Если сейчас ввести 25%-ные тарифы на сталь, это принесет $3,4 млрд, или 0,09% от ожидаемого в 2018 г. дохода федерального бюджета в размере $3,7 трлн.
Одновременно мы потеряем десятки тысяч рабочих мест в тех отраслях американской экономики, которые в значительной степени зависят от стали, сказал Кон и привел в доказательство еще одну диаграмму.
У Трампа имелось три союзника, которые придерживались аналогичных взглядов на торговый дефицит: министр торговли Уилбур Росс, Питер Наварро и Боб Лайтхайзер, торговый представитель США.
Наварро заявил, что приведенные Коном данные не включают рабочие места, которые были созданы в сталелитейной отрасли после введения Бушем тарифов в 2002-2003 гг.
«Вы правы, — сказал Кон. — Тогда было создано целых 6000 рабочих мест».
«Это ошибочные данные», — возразил Наварро.
Но Трамп был решительно настроен ввести тарифы. «Послушайте, — сказал он, — мы просто попробуем. Если это не сработает, мы их отменим».
«Господин президент, — сказал Кон, — экономикой так не управляют». Поскольку ставки здесь чрезвычайно высоки, нужно быть максимально осмотрительным и консервативным. «Даже при 100%-ной уверенности вы делаете это, а потом молите Бога, чтобы вы оказались правы. С экономикой США нельзя играть в азартные игры».
«Если мы окажемся неправы, — повторил Трамп, — мы отменим тарифы».
Соглашение NAFTA было еще одной постоянной мишенью Трампа. Несколько месяцев президент твердил, что хочет выйти из NAFTA и пересмотреть условия соглашения. «Единственный способ заключить хорошую новую сделку — разорвать старую. Как только я скажу, что выхожу из старой сделки, не пройдет и полгода, как они прибегут на переговоры». Его теория ведения переговоров гласила: чтобы услышать «да», нужно сначала сказать «нет».
«Когда вы разрываете сделку, — ответил Кон, — это может означать конец. Такая стратегия очень рискованна. Это либо сработает, либо вы — банкрот».