25 августа президент заявил, что собирается незамедлительно принять решения по NAFTA, KORUS и Всемирной торговой организации. «Меня уже тошнит от ваших разговоров, — сказал Трамп. — Нужно просто сделать это. Сделать, и все. Нужно выйти из NAFTA. Выйти из KORUS. И выйти из ВТО. Выйти из всех трех».
Кон и Портер завербовали в свою команду быстрого реагирования Келли, который не хотел, чтобы торговые войны подорвали национальную безопасность США. Келли и Портер отправились в Овальный кабинет. «Южная Корея — наш союзник, — попытался убедить Трампа Келли. — На самом деле соглашение KORUS гораздо выгоднее, чем вы думаете».
Портер показал Трампу экономические исследования, которые показывали, что KORUS способствует уменьшению торгового дефицита.
«Сейчас действительно очень важное время в свете того, что происходит в Северной Корее и во всем этом регионе, — продолжил Келли. — Мы не должны делать резких шагов в сфере торговли, особенно учитывая, какая это мелочь в глобальном раскладе. Это разрушит все». Он посоветовал президенту позвонить Тиллерсону. Тиллерсон привел те же доводы.
Тиллерсон, Мэттис, Макмастер, Келли — все, кого заботил вопрос национальной безопасности, — считали, что, даже если бы торговый дефицит с Южной Кореей был в 10 раз больше, это все равно не оправдывало бы выход из соглашения. Даже думать об этом было безумием, соглашались они.
«Ладно, — наконец сказал Трамп в пятницу, 1 сентября, — сегодня мы не будем делать эту 180-дневную бумагу по KORUS. Я не хочу сказать, что мы не сделаем этого вообще, — просто не будем делать это сегодня».
Портер передал на Холм, юрисконсультам Белого дома и членам Совета национальной безопасности, что по крайней мере сегодня они могут расслабиться. Он позаботится о том, чтобы не было составлено никаких документов, которые президент мог бы подписать.
Четыре дня спустя, 5 сентября, Кон, Портер и еще несколько старших сотрудников пришли в Овальный кабинет. Трамп держал в руках проект письма с уведомлением о том, что через 180 дней Соединенные Штаты выходят из соглашения KORUS. Портер не составлял этого письма и был уверен, что никто из присутствовавших этого не делал. Это мог быть Наварро или Росс, но наверняка сказать было невозможно.
«Тут у меня проект, — сообщил Трамп. — Мы выходим. Пусть его подправят, потом распечатайте на официальном бланке, и мы его отправим. Нужно сделать это сегодня».
Макмастер попытался напомнить президенту об интересах национальной безопасности, Кон и Портер привели контраргументы с точки зрения экономики и торговли.
«Пока я не предприму конкретных действий, показывающих, что мои угрозы реальны и должны восприниматься всерьез, — заявил Трамп, — у нас не будет никаких рычагов влияния в этих делах». После этих слов он ретировался из Овального кабинета.
Проект письма свидетельствовал о том, что президент нашел способ обойти контролируемый Портером процесс. Кона это очень встревожило, он подошел к столу президента и забрал проект[23].
Первые несколько месяцев в должности главы аппарата Келли, казалось, целыми днями не выходил из Овального кабинета, присутствуя на каждой встрече. Говорил он мало, в основном выполняя роль молчаливого наблюдателя и стража. Он следил за тем, чтобы дверь между Овальным кабинетом и небольшой приемной, где сидела Мадлен Вестерхаут, всегда была закрыта. Мадлен было 27 лет, раньше она работала секретарем в Национальном комитете Республиканской партии и со своими длинными каштановыми волосами и широкой улыбкой была копией Хоуп Хикс. Дверь должна быть закрыта, настаивал Келли, из соображений конфиденциальности и безопасности. Кроме того, он не хотел, чтобы люди свободно ходили туда-сюда, как это было принято раньше.
«Нет-нет, оставь дверь открытой, — требовал президент. — Я должен видеть Мадлен. Как я ее позову, если она мне понадобится?»
Контр-адмирал Ронни Джексон, главный медик Белого дома и личный врач президента, заходил проверить состояние здоровья Трампа несколько раз в неделю, иногда каждый день.
«Как ваше самочувствие, г-н президент?» — спрашивал он, высовывая голову из своего кабинета, когда Трамп проходил мимо. Обычно это был 30-секундный осмотр или какая-нибудь короткая процедура вроде впрыскивания назального спрея.
Несколько раз д-р Джексон заходил к Келли. «В последнее время у президента слишком большая нагрузка, — однажды сказал ему Джексон. — Нам нужно подумать, как немного сбавить обороты, облегчить его расписание».
В следующий раз Джексон высказался более конкретно: «Похоже, президент действительно устал. Мы можем сделать его завтрашний график более щадящим?»
Келли считал, что решение проблемы — дать президенту больше свободного времени. Как правило, Трамп сам решал, когда начать рабочий день и когда его закончить и вернуться в свою резиденцию, варьируя это время в широких пределах.