Затем Трамп переключился на Афганистан — за последнее время ему пришлось пережить не меньше полдюжины совещаний Совета национальной безопасности и рабочих встреч по Афганистану. «Когда мы начнем выигрывать войны? Вы показываете мне все эти карты. Когда мы выиграем хотя бы одну войну? Какого черта вы пытаетесь меня в чем-то убедить?»
Он обрушился с критикой на командующего в Афганистане генерала Джона Николсона, который не присутствовал на встрече: «Сомневаюсь, что он знает, как победить. Я вообще не знаю, умеет ли он побеждать. Я не видел никаких побед».
Трамп не был согласен со стратегией США в Афганистане, которая на тот момент все еще обсуждалась.
«Вы просто должны убивать. Чтобы убивать людей, не нужна стратегия».
Генерал Данфорд, председатель Объединенного комитета начальников штабов, вступился за Николсона.
«Господин президент, — сказал Данфорд в своей учтивой, вкрадчивой манере. — Нам не дали мандата на то, чтобы победить. Дело не в его приказах». При Обаме, сократившем численность контингента со 100 000 до 8400 человек, стратегия, по сути, состояла в том, чтобы ограничить военную роль США в Афганистане.
Мэттис и Данфорд предложили изменить тактику американских войск в Афганистане, отменив введенные при Обаме ограничения по боевым операциям и уполномочив командующих на местах на более агрессивные и летальные действия. Противника не нужно извещать об изменении тактики. Недавние успехи в борьбе с ИГИЛ наглядно показали необходимость таких изменений.
Трамп напомнил, что генерал Николсон санкционировал применение 9-тонной бомбы GBU-43/B, также известной как MOAB, или «Мать всех бомб»: «Он сбросил на них эту гребаную бомбу».
Да, сказал Данфорд, это решение было принято местным командованием, а не в Вашингтоне.
Мэттис попытался вежливо вмешаться: «Г-н президент, г-н президент…»
«Бешеный Пес, Бешеный Пес, — передразнил Трамп Мэттиса, назвав его армейским прозвищем. — Они пользуются халявой. А что мы там делаем? — Трамп продолжал раздраженно высказывать генералам, хотя ему удавалось не переходить на крик. — Где победа? Знаете, почему мы находимся там? Потому что это вы настояли на этом».
Напряженность нарастала, и вскоре разговор вернулся к Ирану.
«Они не нарушают, — еще раз повторил Тиллерсон. — Это сделка. И они ее выполняют. Нравится вам это или нет». Госсекретарь начал излагать детали того, как Иран соблюдает технические условия соглашения.
«Хватит этих разговоров», — оборвал его Трамп. Его пытались убедить в том, что все это нужно Соединенным Штатам — свободная торговля с Китаем и Мексикой, ядерная сделка с Ираном, военное вмешательство, помощь иностранным государствам. Посланием Трампа было четкое «нет».
«Мы делали это — и вот результат, — сказал Трамп. — Больше мы этого делать не можем».
«Когда президент говорит, что собирается вернуть санкции, — сказал Бэннон, обращаясь к Мнучину, — эти наши распрекрасные партнеры — что они намерены делать?»
Мнучин попытался увильнуть от прямого ответа.
«Нет, постойте, — настаивал Бэннон. — Они с нами или нет?»
«Они их не поддержат», — был вынужден признать Мнучин.
«Что и требовалось доказать, — сказал Бэннон. — Вот ваши союзники».
«Все эти европейские компании, — подхватил Трамп, тыча пальцем в Мнучина, — говно». Siemens, Peugeot, Volkswagen и остальные вкладывают в Иран большие деньги.
«У тебя кишка тонка, Рекс. Я хочу аннулировать сделку».
Затем Трамп перешел к одному из своих любимых вопросов — повышению ввозных пошлин на сталь, алюминий и автомобили. Он поинтересовался у Мнучина, почему тот не объявил Китай валютным манипулятором.
Мнучин объяснил, что Китай был валютным манипулятором несколько лет назад, но теперь отказался от этой политики.
«О чем ты говоришь? — возразил Трамп. — Возьми и докажи. Просто сделай это. Объяви и все».
Мнучин объяснил, что в законодательстве США определены четкие критерии, что считается манипуляцией валютными курсами, поэтому он не может этого доказать.
С этими торговыми соглашениями мы ведем «бизнес наоборот», сказал Трамп. «Мы в минусе по каждой сделке». Другие страны зарабатывают деньги. «Посмотрите реально, что происходит. Мы оплачиваем все». Эти торговые партнеры — наши «протектораты», заявил он.
«Но это хорошо для нашей экономики», — повторил Кон.
«Хватит нести этот бред!» — раздраженно оборвал его Трамп.
Когда наступила небольшая пауза, Тиллерсон откинулся на спинку стула. Он явно обращался к президенту, но смотрел не на него, а на Мэттиса.
«Что ж, дело ваше, — произнес госсекретарь. — Дело ваше».
Это был своего рода техасский дисклеймер — способ сказать: я буду подчиняться и исполнять, но вся ответственность лежит на вас.
«Мы тратим $3,5 млрд в год на наших военных в Южной Корее», — продолжил Трамп, не сбавляя тона. А те никак не могут решить, нужна им наша противоракетная система THAAD или нет! И будут они за нее платить или нет!
Некоторые в Южной Корее считали, что развертывание системы THAAD может спровоцировать войну с Северной Кореей, и выступали против, утверждая, что это выгодно только США и Японии.