Тиллерсон снова вернулся к генералам: «Я не могу сидеть и слушать, как президент отчитывает генералов. Я не могу с этим смириться. Это неприемлемо».
Позже Прибус сказал Трампу, что поговорил с Тиллерсоном насчет его неуважительного отношения. О том, что госсекретарь назвал президента кретином, он умолчал.
Трамп выслушал его спокойно, что было необычно, и не стал спорить. Прибус ожидал, что президент из гордости не захочет признавать враждебности Тиллерсона. В конце концов, как глава государства он не должен был позволять столь открытого нарушения субординации со стороны своего госсекретаря.
Иногда официальный процесс работы Совета национальной безопасности все же соблюдался. Комитет по координации политики, на уровень ниже Комитета первых заместителей, созывал совещания и собирал предложения таких ведомств, как Госдепартамент, Объединенный комитет начальников штабов, министерство обороны, разведывательные службы, министерство финансов и административно-бюджетное управление. Урегулировав все разногласия, комитет составлял 30-страничный стратегический план с приложениями. Этот план направлялся в Комитет первых заместителей, которые вносили в него свои поправки. После того как все соглашались с общей концепцией и утверждалась дорожная карта, созывалось заседание узкого Совета национальной безопасности под председательством Макмастера.
Тиллерсон как старший в иерархии выступал на заседаниях комитета первым. Он являлся и говорил: я не видел стратегического плана. Но это очень сложный вопрос. Нам необходимо рассмотреть его в широком контексте. Вот как я его вижу.
Он раздавал пачки распечатанных презентационных слайдов. Вместо того чтобы разослать их заранее, чтобы другие могли ознакомиться с ними, он подробно комментировал их на заседании, порой тратя на каждый слайд до пяти минут. Присутствовавшим не оставалось ничего, кроме как слушать. Поскольку на заседания узкого Совета национальной безопасности обычно отводился 1 час 15 минут, иногда Тиллерсон был единственным, кому удавалось выступить. И безусловно, его голос был главным.
Тиллерсон хотел, чтобы все согласились с его взглядом на проблему, после чего вернулись и переработали всю стратегию.
Он пытался перезапустить межведомственный процесс, исходя из своих взглядов на то, что Соединенные Штаты должны делать на международной арене в отношении Ирана, Ирака, Ливана и «Хезболлы», Сирии, Китая, Северной Кореи и ИГИЛ.
На одних предлагаемое Тиллерсоном переосмысление стратегии производило впечатление, другие считали, что в его предложениях нет ничего нового. Тиллерсон настаивал на расширении экономической интеграции и помощи развивающимся странам, концентрации внимания на устранении ведущих к насилию факторов и более активном использовании дипломатии.
Чего зачастую не хватало, так это конкретного плана, четко определяющего сферы ответственности и подотчетность. Конечные цели были расплывчатыми или вообще не были сформулированы. В результате весь процесс затягивался на недели и даже на месяцы.
Как-то в конце июля Трамп возвращался из Бедминстера на небольшом самолете, который все равно гордо именовался «Бортом номер один». Он прошел в крошечную зону для персонала, где сидели Иванка, Джаред, Макмастер и Портер.
Ирак, Афганистан и Сирия — Соединенные Штаты завязли в этих трех зонах военных действий, как в болоте, нравоучительным тоном заявил президент и добавил, что ему надоело нести за них ответственность. «Мы тратим на эти страны громадные ресурсы, — продолжил он. — Мы должны просто объявить победу, закончить войну и вернуть наших военных домой».
Макмастер не мог поверить своим ушам. Трамп провел всего шесть месяцев на посту главнокомандующего, а уже был готов принять такие сверхважные решения!
Когда президент ушел, Джаред и Иванка не стали скрывать тревоги. Они сказали, что постараются помочь Макмастеру. Когда мы вернемся, предложили они, попробуйте вместе с Портером разработать новую стратегию, найти способ вывести часть войск и оставить основные. А мы поможем переубедить президента.
25 июля Макмастер снова попал президенту под горячую руку. Мне не нужны ваши союзники, сказал Трамп. Мне не нужны войска в Южной Корее. Макмастер попытался в очередной раз напомнить ему о том, что если Ким Чен Ын запустит свою баллистическую ракету, то с территории Южной Кореи американские военные смогут засечь ее через семь секунд, а с Аляски только через 15 минут, но это не помогло.
Выйдя из Овального кабинета, Макмастер столкнулся в колоннаде с Коном и Портером.
Макмастер сказал, что в 6:03 Трамп написал в Twitter: «Украинские усилия по саботажу кампании Трампа “тихо работали на продвижение Клинтон”. Где же расследование, Г. П. [генеральный прокурор]?»
Понятно, что это была российская пропаганда, сказал Макмастер. К такому выводу пришли Совет национальной безопасности и представители разведки. Президент где-то это услышал и повторил.
Макмастер сказал, что не знает, как долго еще сможет выдержать.
Позже в тот же день он принес в Овальный кабинет секретный приказ по Ливии.