Сладкие грезы были грубо прерваны касанием его щеки чем-то летающим. Антон дернулся, воздух перед лицом прочертило темное жужжащее тельце — муха. Возбужденный, он вскочил со ставшего родным коллектора, потирая место, которого коснулось насекомое. Ну все! Теперь его могут спасти только специалисты Дома Врача.
Было жарко. Климат-система костюма давно умерла, как и вообще вся электроника. Противоположный берег был пуст. В пахнущем чем-то сладким воздухе слышалась песня невидимой в небе птицы, жужжали насекомые, монотонно плескалась вода в близкой реке. И ничего похожего на знакомый гул турбины, никого, кто бегал бы по берегу в поисках Антона. А ведь где-то рядом могут быть дикие! До города же отсюда — километров шестьдесят. И то если знаешь, куда идти.
Он с детства привык полагаться на электронику и чувствовал себя неполноценным инвалидом, лишившись интерфейсов шлема. Самостоятельно он в лучшем случае сможет определиться со сторонами света, но это немного не то же самое, что двигаться по пересеченной местности, полной жизни и крадущихся в лесу диких, без какой-либо защиты и связи. Единственный шанс добраться до дома — дорога. Но она осталась на том берегу. Антон с тоской посмотрел на предательские трубы, повисшие над рекой.
— Здорово, парень. Тебе не жарко?
Антон застыл, повернув голову и выпучив от неожиданности глаза. Напротив него стоял невысокий худощавый мужчина, одетый лишь в футболку и шорты. В руке незнакомец держал странную длинную палку с непонятным блестящим механизмом. На его голых длинных ногах были надеты видавшие виды то ли тапочки, то ли кроссовки. Загорелый до черноты, он был коротко подстрижен и явно доволен жизнью. Светлые глаза на потемневшем от солнца лице светились двумя веселыми огоньками.
— Здрасьте, — наконец выдавил из себя Антон, рассматривая дикого.
— А где твои-то?
— Не знаю, — честно ответил парень.
Мужчина не приближался, и это несколько успокаивало. Был еще шанс после паука, червей и мухи избежать заражения. В школе учили, что наиболее опасные и агрессивные для человека формы жизни селятся именно на нем, используя несчастного зараженного как носителя и распространителя инфекции, до самой смерти последнего. Муха по сравнению с живым диким — как неприятный запах против пробирки с опасным вирусом. Запах может ничего и не значить, а вот вирус — это все! Приехали.
Мужик прищурился, рассматривая Антона:
— А ты чего это без шлема? — его глаза оглядели парня целиком. — Вам же нельзя вроде?
Антон смутился:
— Нельзя, — потом зачем-то добавил: — Я в воду упал.
Мужик перестал улыбаться:
— Так. А что ты тут делал? И где твои товарищи?
— Мы кабель перекладывали. Я тут, они — там, — он мотнул головой в сторону высокого берега. — Потом я воду упал, а когда выбрался, то они куда-то делись. Ищут, наверное. Надо подождать их.
Мужик молча подошел к коллектору, поставил свою странную палку вертикально, прислонив к пучку труб. Антон съежился, но терпел, не показывая, что боится.
— Тебя как зовут?
— Антон.
— Меня Михаил Иванович. Можешь звать меня Михаил.
Антон рассмотрел, что незнакомец был гораздо старше его — лет, наверное, под сорок.
— И долго ты ждешь их?
— Не знаю. У меня электроника накрылась. Может, полчаса, может, час.
Михаил Иванович хмыкнул с сомнением, потом посмотрел на Антона и присел рядом на коллектор.
— Ладно, Антон. Я тут порыбачу пока, — Антон с недоверием посмотрел на него, не вполне понимая, что тот собирается делать. — Ты не вздумай никуда уходить — тут у нас непросто. Если твои не вернутся, то я тебя в поселок отведу. Оттуда свяжемся с городом — заберут тебя, не дрейфь! — он в свою очередь осмотрел парня. — И вот еще чего, снимай эту свою амуницию, на хрен! Она тебе уже не поможет — можешь не сомневаться. И лезь в воду — помойся.
— Спасибо, я пока так посижу, — смущенно ответил Антон.
Дикий не вызывал у него опасений. Нет, он, конечно, то, что в школе называли «объект высшей биологической опасности», но сам по себе, как человек, он вызывал доверие. По крайней мере, разговаривая с ним, Антон не чувствовал того напряжения, которое мучило его рядом с напарниками. Помочь обещал. Да и не похоже, что ему что-то нужно от Антона.
— Мы тут когда ремонтировали, к нам тоже дикий приходил, — неожиданно сказал он.
— Кто?
— Ну, дикий — не из города, — смутился Антон.
— Интересно, — медленно, по слогам произнес Михаил Иванович. — И ты с ним разговаривал?
— Нет, — мотнул Антон головой. — Я его издали видел. Светлый такой, взъерошенный.
— А он тебя видел?
— Ну да. Под конец. Еще шефу что-то сказал. Тот обернулся, и они меня увидели.
Михаил Иванович надолго замолчал, затем наклонился, сорвал травинку и сунул ее в рот, раздавив кончик крепкими белыми зубами. Антона всего передернуло от этой картины. Это было настолько фантасмагорично, что он замер, наблюдая, как новый знакомый беззаботно гоняет во рту только что сорванный с дикого поля тонкий зеленый стебелек.
Михаил заметил его взгляд:
— Ты чего?
Антон, не в силах говорить, ткнул пальцем в травинку.
