— Правда, парень, в том, что люди, которые здесь родились или росли с детства, вполне способны и сами справляться с теми страхами, что ты перечислил. Они — часть жизни. Такие же, как и все, что ты вокруг видишь или не видишь. Запомни, жизнь постоянно воспроизводит саму себя — она более всего заинтересована в своем сохранении, а не гибели. Даже инфекция, если она оказалась случайно слишком опасной, смертельной, меняется, чтобы выжить — не убить того, на ком она поселилась.
Антон не вполне понял Михаила, но уловил два момента: первый — тот считал, что городским не говорят всей правды; и второй — что диким может стать любой, если он родился или попал сюда в детстве.
— Вы живете, но мало, — выдвинул он новый аргумент и смутился, ощутив, что это было неправильно, сообщать кому бы то ни было о том, что жить ему не так уж и долго.
Михаил, заметив его смущение, улыбнулся:
— Меньше, конечно, чем городские. Это факт. Да и зависим мы от ваших врачей все равно. Но я тебе открою страшную тайну: никто из наших, предложи ему, не согласится поселиться в городе.
Последнему заявлению Антон не поверил ни на мгновение и улыбнулся в свою очередь:
— Да конечно! Кто же вас пустит?! Вы же сплошь инфицированные, носители! — сказал и, поняв, что погорячился, понизив голос, добавил: — Извините.
Странно, но Михаил не обиделся и не рассердился — он рассмеялся таким откровенным веселым смехом, что даже Антон вынужден был улыбнуться.
— Ну, ты даешь, электрик! — Михаил вытер загорелой рукой слезы. — Пойдем! Повеселишь наших!
И он, повернувшись спиной, зашагал к прятавшемуся в тени деревьев поселку.
Когда-то в древности здесь была обычная деревня, останков которых много раскидано вокруг Москвы. Позже она запустела, дома стали разваливаться, а еще позже ее заселили новые жители — дикие. Они отремонтировали несколько домов, пустив на то стройматериалы, которых в округе можно было найти немало.
Время оставило свои следы на перестроенных жилищах: шиферные или оцинкованные крыши не сохранились, и домики щеголяли новодельной черепицей, стены пестрели пятнами разноцветной кладки, никто не озаботился об их штукатурке или покраске. С первого взгляда было ясно, что людей заботила исключительно функциональность, а на эстетические изыски ресурсов не хватало.
Тем не менее поселок производил впечатление обжитого и густонаселенного — заросшие садами, окруженные огородами домики широко раскинулись на просторном холме, ограниченном с одной стороны краем леса, а с другой, дальней стороны — глубоким оврагом. На самом краю поля при входе в поселок под их ногами что-то захрустело. Антон присмотрелся — когда-то деревня стояла на обочине асфальтированной дороги — среди негустой травы широкой полосой выделялись ее останки, тянущиеся вдаль, как следы далекого прошлого.
Михаил прошел крайние дома поселка и направился к большому по местным меркам зданию с широким крыльцом. По пути они встретили пару человек — молодого мужчину, возившегося с каким-то древним механизмом, и полную, сердитую женщину, ничего не ответившую на приветствие путников.
— Петровна злится на меня. Не обращай внимания, — прокомментировал рыбак.
На обширном дворе дома был установлен небольшой навес, под которым прятались несколько столов с лавками. Михаил кивнул Антону, чтобы тот располагался, а сам собрался зайти внутрь здания, когда позади раздался звонкий и веселый девичий голос:
— Дядь Миш, откуда тут индейцам взяться? Ты где краснокожего раздобыл?
На краю двора стоял велосипед, прятавшийся за своей хозяйкой — молодой загорелой девушкой в легком коротком платье, с улыбкой и любопытством в глазах рассматривавшей Антона.
Люди в городе редко находятся в одном помещении друг с другом, еще реже они живут вместе. В основном это связано либо с профессиями, где непосредственный контакт неизбежен, как, например, у внешников, обитавших на своих вездеходах, как космонавты на космических кораблях, либо у семейных пар. Да и то в последнее время стало модным для мужа и жены встречаться по заранее согласованному пропуску в отдельном помещении, а жить все же каждому в своей капсуле.
Детей, как правило, после трех лет город забирает в интернаты, где они и растут, общаясь с родителями через интерфейсы коммуникационных систем. Через них же общается и подавляющее большинство людей. Антон всегда легко находил общий язык с девушками, у него было несколько весьма близких знакомых, но при этом друг с другом они никогда непосредственно не встречались. Система просто не позволяла этого. Чтобы организовать такое свидание, необходимо было зарегистрировать свои самые серьезные намерения, пройти дополнительный медицинский осмотр и заказать соответствующий пропуск. Ни Антон, ни его знакомые девушки, как правило, к этому готовы не были. Так и получилось, что молодой парень, никогда не страдавший стеснительностью, симпатичный и вполне востребованный у девчонок, никогда в жизни не видел ни одной из них, что называется, во плоти.
