Томаш вылез из-под Лады и вцепился в свой терминал. Голосовое управление на «Припадке» не работало, и всё приходилось делать вручную. Пальцы у Томаша тряслись, а голографическое изображение на экране рябило и рассыпалось на искры, как взрывающиеся лампы. Наконец он нашёл нужное меню и ткнул в кнопку аварийного отключения гравитационных катушек. Терминал недовольно заверещал и запросил голосовое подтверждение от капитана.
Томаш выругался.
— Серьёзно? — Лада прикрыла ладонью лицо. — Ты знал, что это так работает?
— Да нет же, чёрт! — У Томаша задёргался мускул под глазом. — Мы собирались починить голосовое на Бакаре, но…
— Из головы вылетело?
Томаш в панике пролистывал многоуровневые меню. Изображение стало зернистым, как на самых древних проекторах, и нехотя отзывалось на движения его рук.
Рубка теперь кренилась в противоположную сторону, и Томашу приходилось держаться одной рукой за терминал, чтобы не вылететь в коридор. Лада лежала в его ложементе, наблюдая за тем, как он барахтается у неё под ногами.
— Придурок! — прорычала она. — Мы сейчас все из-за тебя подохнем!
— К генератору кто-то подключился! — крикнул Томаш. — Это сабо… сабо…
Поперёк горла встал ком, и Томаш закашлялся.
— Что?
— Саботаж!
— Какой ещё саботаж?
— Погоди, сейчас…
Томаш поменял в настройках терминала способ подтверждения и медленно, растопырив пальцы, опустил ладонь прямо в подёргивающееся изображение.
— Ты что вообще делаешь?
— Сейчас! Сейчас!
На терминале высветилась надпись: «Проведена дактилоскопия, личность капитана подтверждена». Что-то щёлкнуло, изображение вздрогнуло и взорвалось фонтаном электронных брызг.
Терминал погас. Больше ничего не происходило.
Гравы по-прежнему тащили Томаша в отверстый коридор, как в пропасть.
— Ты что, терминал вырубил, а не гравы? — простонала Лада.
— Сейчас… сейчас должно…
Сирена заглохла — последний её гудок вышел медленным и угасающим, как на разряженных батареях. Свет на потолке мигнул.
— Да не может быть! — крикнул Томаш, хватаясь за терминал обеими руками. — Отключайся, твою мать!
В этот момент тело его потеряло вес.
— Похоже всё-таки работает голосовое! — усмехнулась Лада.
Она выбралась из ложемента и, оттолкнувшись ногой, поплыла в коридор, вытянувшись, как пловчиха. Можно было подумать, что в невесомости она чувствует себя даже увереннее, чем с работающей гравитацией.
Томаш последовал за ней.
— В технический! — скомандовал он. Голова раскалывалась из-за перепадов давления. — Там что-то происходит!
В подтверждение его слов сенсорный замок у двери в техничку действительно горел зелёным.
— Кто взломал? — пробормотал Томаш. — Дверь же была…
Лада ударила ладонью по замку — как пощёчину дала — и дверь, испуганно пискнув, открылась. Из проёма вывалился Джамиль — с закатившимися глазами и новой пунцовой шишкой. Лада оттолкнула его, и он поплыл по коридору, бесчувственно раскинув руки. Томаш, выругавшись, юркнул в отсек. У силового щитка суетился, тыкая в разъемы острыми манипуляторами, страхолюдный металлический таракан.
— Твою же мать! — крикнул Томаш.
— Вот гадёныш!
Таракан взволнованно дёрнулся, отыскав наконец то, ради чего переворошил всю техничку, и припал к интерфейсному разъёму виртпроцессора.
Лада от души приложила его ботинком.
Таракан врезался в стену и заверещал, как пожарная сигнализация, панически дёргая всеми шестью лапами. От его брюшка, подобно электрической пуповине, протянулся к интерфейсному разъёму длинный кабель в металлической оплётке.
Лада выдернула кабель. Таракан взвизгнул, примагнитился к настенной обшивке и пополз к выходу.
— Это что? — выдохнул Томаш. — Это кабур?
— Это твой саботажник, — сказала Лада.
— Но почему он…
— Разберёмся. Генератор приходит в себя. — Лада постучала пальцами по мутному экранчику над силовым щитком. — С тебя пока что обвинения снимаются. Пойдём гравы включать.
— С меня-то снимаются, — сказал Томаш. — А вот кое с кем надо будет серьёзно поговорить.
— Что — это — за хрень? — Томаш едва сдерживался, чтобы не заехать по потному лицу Джамиля кулаком. — Какого…
Джамиль сидел за столом, повесив голову и прижимая к голове скомканный бинт.
— Погоди! — Насир протянул Томашу стакан с неразбавленной тинктурой. — Пригуби вот чуток, помогает. Сейчас спокойно во всём разберёмся, зачем так переживать?
И сам, как коршун, завис над Джамилем.
— Слушай ты, хмар кус! Ты зачем со своим тараканом в техничку полез, херзац его так!
Джамиль сжался и посмотрел на него с ужасом. Во время аварии Насира сильно потрепало, и выглядел он неважно — глаза запали, как у покойника, а кожа на лице приобрела трупный оттенок, — но из-за этого производил куда более угрожающее впечатление. Лада перевязала ему на свой манер голову бинтом и получилось что-то вроде чалмы с проплешиной на затылке. На виске у Насира осталось незамеченное пятнышко подсохшей крови.
— Молчать будешь, хаволь?! — зарычал Насир.
— Я не медик, мальчики, — сказала Лада, — но, мне кажется, у него шок, или как там это правильно называется.
Она пощёлкала пальцами у Джамиля перед глазами, и тот задёргал головой, как рыба на сковородке.
