— Так чего, маршрут прокладывать? Сразу полетим? На такой скорости тут часов десять лёту.
— Не уверен я пока, — качнул головой Томаш. — Припасов у нас хватает, и, если верить симуляции, «Припадок» выдержит ещё больше тридцати импульсов. Самую опасную часть пути…
— Так я и знал, старый пёс! — осклабился Насир. — Заманишь тебя на колонии, как же!
— Да погоди ты со своими псами! Я просто пытаюсь рассуждать. Самую опасную часть пути мы прошли. А если симуляция врёт, мы и до Черны не доберёмся. Вернее, затормозить не сможем. К тому же…
— Двенадцать миллионов бакарийских, да?
— Погодите! — дёрнулся Джамиль. — Вы что, вы хотите сказать, что мы полетим прежним маршрутом? На корабле, который разваливается?
— Этот херзац и раньше разваливался!
— Мы пока ещё не приняли окончательного решения, — сказал Томаш.
— Кого ты обманываешь, аотар? Ты всё уже решил.
Фён не спала. Она вздрогнула, когда Томаш и Лада зашли в отсек, и отползла на дальний край кровати. Видно было, как под комбинезоном напряглись мышцы у неё на руках — казалось, она только и ждёт подходящего момента, чтобы броситься на них, как дикая кошка.
— Спокойно, — улыбнулся Томаш и примирительно поднял ладонь. — Мир, дружба и всё такое прочее. Меня зовут Томаш, я капитан корабля. А это — Лада, второй пилот.
Фён молчала.
— Я вам перекусить принёс, — сказал Томаш.
Он осторожно поставил на кровать чашку с горячим супом и тут же отступил к двери. Фён не сводила с него цепкого взгляда. Выглядела она всё ещё неважно — белки глаз покраснели, а кожа на лице выцвела, и сквозь неё просвечивали сизые дорожки сосудов.
— Это суп, — сказал Томаш. — Попробуйте. Вам нужно поесть.
— Ты ложку забыл, — сказала Лада.
Она стояла у входа, сцепив на груди руки, и с улыбкой наблюдала за происходящим. Томаш не скрывал, что взял её с собой в качестве телохранителя, и Ладу это немало позабавило — дескать, капитан боится мелкой девчонки, которую несколько часов назад они чудом вытащили с того света.
— Не хочу я есть, — процедила сквозь зубы Фён. — Где я нахожусь? Что это за корабль?
— «Вечный странник», порт приписки — Оломоуц. Мы — литийцы, но…
— Вы — наживка! — Губы Фён дрогнули. — Вы нас спровоцировали! Вы нас отвлекали, пока тот бакариец прятался от наших радаров! Хорошая тактика, работает? Сколько кораблей вы так погубили?
— Ох! — Лада прикрыла ладонью лицо. — Тяжёлый случай! Слушай, может, я пойду? А ты тут сам разберёшься, ты же знаешь подход к девушкам.
— Подожди! — сказал Томаш.
— Чего ждать-то?
Томаш посмотрел на Фён.
— Мы вас вообще-то спасли! Лада жизнью своей рисковала, чтобы вас вытащить! А вы вместо благодарности бред какой-то несёте.
Фён посмотрела на Ладу и озабоченно нахмурилась — видно было, что она лихорадочно о чём-то соображает.
— А вы… — проговорила она, — вы с какой планеты?
Лада хмыкнула.
— Девочка, я — с Литии, и на Литии выросла. А ты?
— Я — литийка. — Фён облизала потрескавшиеся губы. — Но вы… вы такая… такая…
— Какая?
— Высокая.
— Да? А вот ты ростом не вышла.
— Она наполовину бакарийка, — прервал обмен любезностями Томаш.
— Всё! — отрезала Лада. — Я пойду, у меня ещё дела есть. А ты тут развлекайся.
Она выскользнула в коридор, и дверь за ней с шипением закрылась. Фён немного осмелела. Она обхватила себя за колени и посмотрела, сдвинув брови, на Томаша.
— Наполовину бакарийка, — проговорила она, ни к кому не обращаясь.
— Да, — сказал Томаш. — А ещё она мой друг и отличный пилот. Если бы не она, вы бы до сих болтались в космосе.
— Если бы не вы, наш корабль был бы цел.
— Сомневаюсь. — Томаш отвернулся. Как бы ему ни хотелось верить Айше, это могло оказаться правдой. — Нет здесь никакого заговора, не надо себя накручивать. Мы — обычный гражданский корабль, летим по своим делам. Между прочим, это вы решили в стрельбе поупражняться.
— Обычный гражданский корабль, — кивнула Фён, — который летит додьявола знает куда на двенадцати сотых предела. Сигнатура старая. И стартовали вы наверняка с Бакара. Не удивлюсь, что и бакарийцы тут есть. Кроме этой великанши, конечно.
— Великаншу зовут Лада, — сказал Томаш, — и советую вам бакарийкой её не называть. Если, конечно, не хотите, чтобы пострадало ваше милое личико.
— Капитан, — Фён посмотрела на Томаша мутными от усталости глазами, — я девушка простая, к комплиментам не привыкшая, да и ситуация не располагает. Давайте лучше по конвенции.
— Вы что, считаете себя военнопленной?
— А разве нет? Могу я пойти по кораблю прогуляться? Может, экскурсию мне устроите?
Томаш невольно отступил к двери.
— Так я и знала!
Изображение в иллюминаторе зарябило, выдав с головой свою фальшивость, электронные звёзды погасли, и отсек мигом превратился в тесную слепую камеру с запечатанным выходом.
— У нас тут не тюрьма строгого режима, — сказал Томаш, — и держать вас взаперти у меня никакого желания нет. Конечно, вы сможете выйти из каюты — когда я пойму, что вы не представляете угрозы для других членов экипажа.
— Среди которых, конечно же, есть бакарийцы.
Томаш вздохнул.
— Да, мой первый пилот — бакариец, и что? У вас какие-то проблемы с этим?
