– Татьяна Александровна, я еще вчера ждал вашего звонка, но так и не дождался. Меня интересует Дроздов. Вы что-нибудь выясняли насчет него?
– Он задержан по подозрению в убийстве Анны. Сам Степан свою вину категорически отрицает, правда, алиби на момент убийства у него нет. Да и других доказательств его причастности к этому преступлению у следствия тоже нет, кроме мотива. Скажите, Борис Федорович, Степан Дроздов вам действительно угрожал, когда вы отказались поспособствовать его восстановлению на работе?
– Даже не знаю, что вам сказать, Татьяна Александровна, – после некоторой паузы произнес Крайнов. – У меня таких просителей, как он, были десятки. Получив отказ, они что-то требовали и даже угрожали, но я никогда всерьез не относился к их словам. Дроздов был из их числа, и я бы даже не сказал, что он вел себя агрессивнее некоторых. Я потом даже связывался с Дубковском и просил рассмотреть вопрос о трудоустройстве этого человека. Мне пообещали сделать это, но я, признаюсь вам, не проконтролировал, чем все закончилось. Так вы считаете, что Дроздов затаил на меня обиду и отнял у меня дочь?
– Я думаю, что следствие просто пошло по пути наименьшего сопротивления. Откуда-то всплыла эта история, и Купцов стал ее раскручивать.
– Если Аню убил не Дроздов, то кто тогда? – спросил Крайнов так, будто время, отведенное на мое расследование, закончилось. – У вас есть какие-то наработки? Татьяна Александровна, почему вы молчите? Вам нечего мне сказать? Сначала вы так энергично взялись за дело, а теперь заметно сбавили обороты. Не потому ли это, что я уехал из Тарасова и перестал вас ежедневно контролировать?
Я поспешила возразить:
– Вовсе нет.
– А в чем тогда причина вашей несостоятельности? Если расследование убийства моей дочери оказалось вам не по зубам, то так прямо и скажите. Я найду другого сыщика. Итак, я слушаю вас!
Он меня слушает! Ладно, я расскажу, как продвигается мое расследование. Хватит уже выгораживать его родственников – старшую дочь, зятя. Они взрослые люди и пусть сами отвечают за свои поступки.
– Как выяснилось, в тот день не только Анна отправилась на дачу. Там побывала и Людмила. Валерий тоже ездил в Поликарповку…
– Погодите, погодите, вы про какую Людмилу сейчас говорите? – уточнил клиент.
– Про вашу старшую дочь, – ответила я невозмутимо.
– Значит, вы в курсе насчет нее. И зачем же Люда туда поехала? – осведомился Крайнов.
– Ее позвала Анна. Она вроде бы собиралась продать кому-то дачу. Людмила не возражала, она тоже была готова продать свою долю. Но покупателя там не оказалось, и Люда уехала в город.
– Если бы Аня хотела продать дачу, я бы знал об этом. Даже не представляю, зачем ей это могло понадобиться. – Моя новость сильно озадачила Бориса Федоровича. – И Люда тоже ничего мне о продаже дачи не говорила. Ладно, с ней я сам разберусь. А что Валерий? Он приехал туда вместе с Анютой?
– Нет, после нее.
– Но что ему там понадобилось? – поинтересовался клиент.
– Понимаете, Борис Федорович, семейный союз вашей младшей дочери и скрипача уже давно трещал по швам. В общем, они оба ходили налево…
– Я вам не верю! Аня любила своего Паганини, – не замедлил возразить мне Крайнов. – Если бы она решила с ним развестись, я был бы только рад. Погодите, это вам Люда, что ли, про их семейный разлад рассказала? Так вы ей не верьте! Она у нас, как бы это лучше выразиться, любила присочинить, выдумать… Вот что, Татьяна Александровна, у меня сейчас срочные дела. Как только у вас появится новая информация, сразу же звоните мне.
– Да, конечно, – отозвалась я. На этом разговор с моим работодателем был завершен.
Кофе безнадежно остыл, и я стала варить новую порцию любимого напитка. Выпив пару чашечек, я приободрилась и вдруг поняла, что мне надо абстрагироваться от расследования. Я позвонила Ленке, мы с ней немного поболтали, именно немного, потому что по второй линии поступил звонок. Я бросила своей подружке «пока» и ответила:
– Алло!
– Зачем вы это сделали? – без всяких приветствий спросила Людмила. – Вы ведь обещали промолчать, а сами внушили моему отцу, что это я Аню убила. Он… он грозился своими собственными руками меня придушить…
Людин голос дрожал, казалось, она вот-вот заплачет. Вот уж поистине – виноваты всегда нелюбимые!
– Люда, успокойтесь, пожалуйста, – мягко сказала я.
– Как можно успокоиться, если родной отец так легко поверил, что я могла убить родную сестру? Я же просила вас ничего не говорить ему обо мне, а вы… – Люда все-таки сорвалась, расплакавшись, но связь при этом не отключила.
– Если вы ни в чем не виноваты, то не стоит так реагировать, возьмите себя в руки. – Я пыталась найти для Людмилы подходящие в этой ситуации слова, но она, скорее всего, меня не слушала.
– Раз уж родной отец считает меня убийцей, то мне незачем дальше жить. Я… я… выброшусь из окна. – После этих слов Людмила сразу же отключилась.
