— Ножом по горлу. Или пулю в спину. Не разговаривая — сразу. Есть у вашей патриархии такие специалисты. Тебя тоже касается.
— А я при чем?
— Сам знаешь. Не показывай людям лишнее — целее будешь. Боятся — и правильно делают. Сила — это власть. Научившийся пользоваться быстро поднимается. А дальше все зависит от характера и обстановки. Другой успеет много дров наломать, прежде чем остановят.
— Так про многих сказать можно.
— Два случая — совпадение. Три — закономерность. Это я про ваших святых, если не дошло. Многое они сделали плохое и хорошее, чего больше — рассудить не мне. А был еще лжепатриарх Якун, да и про великого князя Константина разные занятные вещи шепотком рассказывали. Ага, — сказал совсем другим тоном, останавливаясь поперек пути и очень по-человечески показывая лапой. — Копай здесь.
— Зачем?
— Вон листик треугольный видишь?
— Да.
— Он мне не нужен. А вот корень растения полезен. Копай.
Мысленно пожав плечами, Данила поставил плетеный короб со своими немногими вещами и добычей, принесенной Баюном. Два зайца, куропатка и гадюка, неплохой улов. Тот не просто шарился по округе, но постоянно давил всякую мелкую живность, вплоть до мышей, с удовольствием закусывая. Очень прилично лазил по деревьям, несмотря на большую массу, и прыгал не хуже оленя в длину на добычу. Понятно, по расстоянию и скорости, а не в испуге. В целом мало походил на пользующегося волшебством персонажа сказок. Жрал, гадил и с удовольствием принимал почесывания. Если бы не любовь к болтовне и странные познания, вполне сошел бы за дрессированного зверя. Только неизвестно еще, кто кем распоряжается. Точнее, известно, ковыряя твердую землю, без особой обиды подумал. Идет он все равно куда хотел, а такой спутник совсем не лишний. Ужин уже обеспечил без малейшей просьбы.
— Для чего все-таки это?
— Стимуляция жизнедеятельности клеток и кровообращения, кроме того — сердечнососудистое средство. Обладает бактерицидными и антивирусными свойствами, а также…
— Можно нормальным словенским языком?
— Царский корень это.
Ну так, конечно, гораздо яснее, принимаясь вновь рыхлить с опаской, признал. Про данную редкость разве глухой не слышал. Раны заживляет, даже очень старые шрамы рассасываются, и молодость возвращает. Не в прямом смысле, но старик на бабу лезет, и даже дети рождаются. Только стоит корень на вес золота, иногда и больше. В руках мало кто держал, разве на картинках видел.
— Копай осторожней, не повреди!
Говорят, даже поцарапанный долго не хранится, тем более поломанный. Теряет полезные свойства, и лучше на месте сожрать, чтобы не пропало. Хотя могут оказаться очередные байки. Вытяжку надо уметь делать, в это поверить проще.
Минут через десять он извлек нечто отдаленно напоминающее большую розовую морковь с несколькими зубчиками внизу.
— Гривны две будет по весу, — очистив от земли, сказал Данила уверенно. — Не монетные, весовые.
Это требовалось уточнять обязательно. Прежняя была в десять раз больше нынешней по весу и при измерениях так и осталась. А при чеканке монет давно иная.
— Разве корни такими большими бывают?
— На западе — нет. Давно все леса проредили и повыдергивали. Этому, пожалуй, лет двести будет. Чего держишь — давай.
И царский корень исчез с протянутой человеческой ладони, только осталось ощущение шершавого языка Баюна, слизнувшего находку. Было обидно видеть исчезновение не меньше четырех сотен серебряных гривен в пасти зверя навсегда.
— Жалко? — спросил Баюн, облизнувшись.
— Жалко, — с вызовом ответил Данила.
— Без меня ты бы мимо прошел, так что нечего изображать несчастного. Но знаешь, — уши ягуара шевельнулись, явно к чему-то неслышному человеку прислушивался, — обеспечу тебя сухожилием для лука. В компенсацию, если знаешь такое слово.
Заинтересованный парень пропустил очередную подколку мимо ушей, не попытавшись доказывать свои знания. Кот действительно частенько произносил много удивительных слов, коих Данила никогда не слышал раньше. И не выдумывал, а обозначал нечто реальное. Иные даже имели знакомые греческие корни или нечто похожее. Просто таких названий даже отец с Титом и священник Федор не употребляли.
— Возьмешь дубину и встанешь вон у тех кустов, — ягуар вторично не по-звериному показал лапой и, не дожидаясь исполнения указаний, через секунду бесшумно растворился в чаще.
Данила недоумевая встал в указанном месте. В том, что Баюн выгонит на него какого-то зверя, он не сомневался. Что тот окажется достаточно большим, иначе не зашла бы речь про сухожилия для лука, тоже. Но почему не копье, а именно дубину?
Ветер дул в лицо, и зверь его почуять не мог, но из-за густого кустарника он и сам не видел, только услышал приближающийся шум ломящегося прямо к нему животного. Единственная мысль была — не оплошать, потому что если с первого удара не свалишь, мчащийся на него унесется быстрее ветра. Потому дубину сжимал со всей силы, готовый к атаке без промедления.
