— Ой, давно это было… — Он подумал и закончил: — За полтораста зим, и мы не родичи словенам. Мы — потомки сарматов.
Вопреки прозвучавшей в голосе гордости, Данила впервые слышал такое название. И странно звучало из уст натурального самоеда по виду уверенность в происхождении от пришельцев.
— Люди Высокого неба.
А вот это уже знакомо. Княжество Тенгри в северных долинах междууралья довольно долго воевало со словенами при поддержке местных племен после требования о крещении иноверцев, оглашенного князем Константином под давлением церкви. Отец был уверен в попытке переложить вину за немалую кровь на священников задним числом. Вроде князь сам искал предлога для вторжения на богатые железной рудой и серебром земли. Заставлять его не особо требовалось.
Документ был достаточно жестким. Всем, кто «погряз в поклонении камням, деревьям, небу и ложным демонам», предлагалось немедленно креститься. За отказ старшинам племен полагалось лишение прав, привилегий и владений, а простолюдинам превращение в государевых холопов. Любая агитация против христиан считалась преступлением. Естественно, последовал взрыв, вылившийся в многолетнюю войну, уход части тамошнего населения на восток. Крови тогда пролилось много, но это была последняя серьезная война с чужими. По слухам, до сего дня во многих якобы замиренных местах могли пристукнуть священника, излишне нажимающего на паству. Внешне тамошние люди с крестами, а в душе по-прежнему язычники. И не сильно прячутся. Такое занятное двоеверие.
— Кто встречается с вашими, тому бывает важно знать язык.
Отсюда следует аж два интересных следствия. Первое — иногда такие встречи происходят, а быть может, и достаточно часто. И сразу башки словенам не отчекрыживают. Для этого язык учить не требуется.
Второе — несколько неприятнее. Не зря показалось, что при всем спокойном отношении здешние твердо отделяют себя от пришельца. Даже едят из другой посуды и отправили в специальный дом для дальних гостей, а не как принято у лесных племен — принять с почетом и даже прислать девку или бабу. Отец говорил, не от развратности, как нудил отец Федор, а чтобы получить новую кровь в детях. У них семьи небольшие и живут друг от друга далеко. Близкородственные связи до добра не доводят, и чужаки в этом смысле полезны.
Если эти продолжают передавать предания о преследованиях за веру, ничего удивительного. Ему приносили пищу девки третий день, всегда не одна и под надзором рябой, и молча уходили, даже не пытаясь поговорить, хотя интерес и перешептывания он определенно вызывал.
— Если чего надо, узнай у меня.
— Почему в поселке два таких разных типа жилища? — сразу спросил Данила.
Пока есть возможность нечто понять, нужно пользоваться. Никто не делал секрета из происходящего и позволяли совать нос куда угодно. При этом некоторые вещи вызывали недоумение. Он хорошо знал жилища полукочевых племен, но слышал и про дома у оседлых. Основу помещения составляла вырытая в земле круглая яма метра полтора глубиной, так было жить теплее. В ее стенах могли располагаться ниши-полочки для разных вещей. Сверху ставился купол из бревен, конопатили мхом и травой, потом накрывался шкурами, в конце строительства все это покрывалось саманом, глиной и дерном. Дополнительно оставляли дымовое отверстие, под которым располагался очаг. Землянка могла быть многокомнатной. Когда семья разрасталась, сбоку просто пристраивали еще один купол.
Здесь такие тоже имелись, но всего несколько и использовались скорее под склады, чем для жилья. Зато стояли в немалом количестве практически не отличающиеся от привычных избы с огородами. Срубы смотрелись шедеврами плотницкого дела, деревянной архитектуры и украшений. На досках были искусно выполнены желобки и язычки, прочно входившие в стыковые пазы. Внутри тоже все покрыто резьбой и рисунками, но каждый дом украшали по-особенному.
А были еще и другие здания. Длинные, не менее пятнадцати, и в ширину около двенадцати сажен. Попадались и больше. И внутри они выглядели по-разному. Иногда одно общее помещение, а изредка разделены на секции-комнаты. Причем народу в таких домах было очень много, и спали они на полатях разного уровня. На производственные или хозяйственные помещения совсем не похоже.
Сначала заподозрил, что люди разного происхождения живут в привычных условиях, но достаточно скоро сообразил, что мысль неудачная. По лицам точно ничего не разобрать. И сеземцы по виду жили в избах, и похожие на словен в длинных домах. А одеты они практически одинаково.
— Это что? — спросил добровольный переводчик, показывая на врытое у ближайшего дома бревно с узорами и изображениями.
— Столб.
— Это тотем. На верхушке знак Союза, — прозвучало именно с большой буквы, и там уже знакомая картинка медведя с Баюном. — Ниже знак племени, рода, семьи. Вот внутри и проживает семья. Чаще большая — и тогда достраивают, но случается всякое. А длинные дома для молодежи, которая уже отроки и отроковицы, но еще не мужчины и не женщины. Они должны пройти подготовку, узнать правила и обязанности, пройти инициацию или убить врага.
