На них недовольно обернулись соседи спереди. Кий пробурчал нечто извиняющееся и почти поволок Данилу за собой в противоположном от кострища направлении, расталкивая людей.
— Ему досталось неудачное тело, — сказал Кий, отойдя от круга людей на два десятка шагов и отпихнув парня от себя. — Мы все приходим на землю не зря и не боимся смерти. Гибель физического сосуда души не конец всему. Если потомки правильно проведут все обряды, вновь родимся в новом теле, когда род ослабеет. И то, что он делает, совершается на благо племени. Мы сильнее, выносливее, ловчее, быстрее и устойчивее вас к болезням. Потому что слабым среди нас не место!
— То есть он разводит вас, как скот, отбирая лучших?
— Когда князья женятся на равных, — неожиданно спокойно спросил Кий, — родители решают за детей, кто станет навечно их супругом, или если холоп нуждается в разрешении хозяина для женитьбы, тебя не возмущает?
А ведь нечем крыть, особенно вспоминая, почему из дому ушел, замер парень.
— Но ведь не убивают же слабых детей.
— Ну да, лучше пусть в роду Константиновичей рождались слабые на голову потомки. Кто мать убьет во гневе, кто город сожжет с плохого настроения, а другой людей пытает и смеется. Не зря все сдохли!
Тут у него не иначе как прорвалась прежняя ненависть. Дети великого князя действительно вышли неудачные, но нигде не сказано, что сумасшедшие. Это уж их враги выдумали. Хотя кто его знает, как на самом деле было. Род вымер полностью, что нечасто с князьями бывает. Говорили — про́клятые они все до седьмого колена проигравшими язычниками. Не сумели победить, так расплатились за кровь иначе. Может, и так…
— А как насчет незаконных детей? Не от того производителя?
— Такое случается, и мать обязана предупредить. Он поставит в известность старшую в роду. Если посчитает нужным, — сказал Кий запнувшись, однако явно честно. — Потому что обязана знать, чтобы пара в будущем не вышла неудачной. Но другим — нет. Не скажет. Это тайна. И отец не узнает, а кто проговорится, тому язык вырежут и выгонят навечно. Не так часто, однако такое случается. И первое, и второе.
Бубен все бил и бил. За спиной невидимые из-за толпы женщины шли демонстрировать детей и получать приговор. На душе было пакостно. Умом резоны понять не так сложно, но откуда знать, из каких соображений Баюн убивает того или другого младенца. Проверить все равно нельзя. Может, он их вообще потом жрет и для того все и организовано. Или души поглощает, как в сказках излагается, не позволяя предстать перед Всевышним. А что не всех подряд — так мудрый. Кто же ему отдаст своего ребенка, если тот отправится прямиком в брюхо. Тут, пожалуй, просто разбегутся поставщики человеческой дичи. А изредка, да десятилетиями, много можно сожрать на законных основаниях.
— Успокоился? — сказал после паузы Кий. — Вот и ладно.
— Я пойду, — сказал Данила. Смотреть продолжение не было ни желания, ни сил.
— Ступай, — согласился кузнец. — Заодно подумай хорошо, нужно ли позволять ребенку страдать, коли убогий и потомства не случится. Да и родителям. Или лучше сразу.
У Гостевого озера, как Данила его сам назвал, чистое песчаное дно и высокие берега. Вода казалась черной. Нет, она ничуть не отличалась от других, и ручей, несущий свои воды, чист и прозрачен, но глубокое дно создавало иллюзию ночи. Пожалуй, давали эффект и угрюмые откосы, создающие постоянную тень. И туман. Он каждый раз приходит оттуда и добавляет угрюмости.
Сойки возбужденно трещали, сидя на крыше домика. Они не только любопытны — еще и не забывают выяснить, не оставил ли Данила чего съедобного на помойке. Еще частенько навещали клесты. В отличие от соек, они не искали остатков пищи, им достаточно и шишек. Зато садились на сруб и ловко вытаскивали клочки пакли и мха, которыми проложены пазы в избушке. Им требуется для гнезд, а зимой в щели непременно задувать станет, но не Даниле о том заранее беспокоиться.
Птиц на озере вообще огромное количество. Похоже, здесь проходит их дорога, по которой утки, гуси, кулики, голуби, лебеди осенью летят в теплые края, весной — обратно. Часть оседает по пути, и даже ребенок способен сбить парочку без особых затруднений при наличии лука. Собственно, это и было обиднее всего. Этот поганый Кот мог бы и предупредить, куда ведет, и тем более не стравливать с медведем. И зачем тогда вся таинственность?
В первые дни Данила все совал свой нос повсюду, но после праздника как отрезало. Сидел на берегу, вкушал принесенное, вежливо благодаря, и тосковал. Ни один нормальный охотник не станет брать дичь просто ради интереса. Питания не требовалось, да и нет смысла куда-то ходить, если моментально обнаруживается сопровождающий. Сторожат. Ненавязчиво, отдаленно, однако присматривают. Бежать не тянуло: соображал, чем закончится подобная выходка. Вряд ли приятным. Пока числится гостем, надо ждать. Рано или поздно четырехногий болтун проявится и объяснит, что в качестве выкупа желает получить.
