Потом они долго лежали молча, обнявшись. Она положила голову на его грудь и слушала, как стучит сердце.
— Дан, как давно ты знаешь Земислава? — спросила еле слышно.
— Не очень, — честно ответил Данила. — А что?
— Он изгой?
— Нет, насколько я могу судить.
— Тогда еще хуже. Ты с юга…
Ну, это для нее Смоленск сильно дальняя южная территория. На самом деле как раз посредине расположен. Настоящий край иной. Там и солнце печет иначе, даже леса местами. Вся степь распахана, только под табуны пастбища оставили.
— …он из Союза. Вряд ли хоть что-нибудь раньше о таких слышал.
— Они называли себя сарматами, и не христиане, но для лесных племен нормальное дело. Чем дальше от побережья, тем меньше крещеных и больше язычников.
— Это только половина правды. Там, дальше на север, уже столетие идет война. Тамошние дикари совсем не похожи на знакомых тебе мирных охотников. Когда пришли остатки сарматов, члаги…
А вот тут вспомнилось начало знакомства. Дети при них говорили на словенском специально, но в первый момент как раз Эльза нечто сказала непонятное при их виде. Отто ответил «да», явно не желая продолжать разговор. Определенно тогда прозвучало это слово «члаг», но он не обратил внимания.
— …уже были оседлым земледельческим народом и достаточно многочисленным, пусть и разделенным на несколько групп. Сарматы принесли умение находить и обрабатывать железо, заключив союз с одним из небольших и слабых племен. С тех пор многое изменилось. Появились князья из выросших при Союзе общих сыновей. Род Темра начал подчинять себе соседей, создав постоянные войска. Они не грабили, а заставляли платить себе дань и давать людей в армию. Сопротивляющихся уничтожали, сдавшихся нередко переселяли или создавали на их землях свои поселки выселенцев из темрюков или воинских отрядов, беря в жены местных женщин из покоренных родов. Иногда очень далеко отправляли девок, раздавая лояльным семьям. Отличившиеся в боях, независимо от происхождения, становились богатыми за счет покоренных.
Рассказ сделался все более занимательным, и не зря она еле слышно шептала. Спит Земислав или нет, отсюда не было видно.
— Сначала темрюки покорили нижние племена, говорящие на одном языке с ними. Потом занялись средними, со схожим наречием, и добрались до верхних — совсем чужих. Там заканчиваются леса и начинается мамонтовая степь. Причем впереди отрядов члаги бежали во множестве, спасающиеся от тяжкой руки победителей, и несли ужас. Сзади их ждала смерть, и, ничуть не задумываясь, они толкали ее перед собой на наконечниках копий и стрел, вытесняя прежних насельников. По слухам, там была страшная резня до самого побережья.
Как-то не особенно жалко тамошних жителей-поморян, подумал Данила. Пока их отвадили южнее ходить, много крови текло. Норманны на каяках. Только этих выжгли, когда словенское население выросло и смогло прийти с ответным визитом. А поначалу было тяжело. Каждый день стычки, у моря житья не было от набегов. Не зря тамошние сеземцы отнеслись спокойно к первым словенам. Они сами селиться у моря опасались из-за налетчиков с севера, грабящих и убивающих. Воины в железе, не выбивающие всех подряд, а ограничивающиеся твердо оговоренной данью, пришлись тамошним племенам по душе. С удовольствием крестились и почти растворились в пришельцах. Мало кто теперь и помнит, откуда взялось тамошнее население.
— А правды никто не знает. Сюда, как понимаешь, попадают в лучшем случае мамонтовые бивни да моржовая кость. Не люди.
— Но к готам они воевать не ходят?
— У нас договор. А соглашения члаги выполняют. При всей жестокости и воинственности данное слово держат.
— О чем договор?
— Мы не ходим за Байоган — они не появляются у нас. И, — она поколебалась, — платим, чтобы нас не трогали.
— Много?
— Не знаю точно. О таких вещах с женщинами не говорят. Совет поселений решает, кто и сколько дает. Десятину от всего продукта, не меньше.
— Вы же говорили, готов тысяч сорок! — поразился Данила. — Вот так запросто согласиться на регулярную дань?
— А Союз сейчас может выставить не меньше пятнадцати тысяч воинов зараз. И это без вспомогательных отрядов от подчиненных племен. Живи мы одним городом — могли бы и отбиться. А так просто вырежут всех по частям. Им не привыкать. Да и запершись за стенами, долго не протянешь. До нового урожая. А члаги в поле выйти не позволят. У них умелые вожаки и опытные воины. Таких ошибок не совершают.
— Так откуда известно, что так, если вы за реку не ходите?
— Ну есть общение, — без особой охоты прошептала Лизка. — Торгуем потихоньку, бывает, жен на той стороне берут наши или ихние. В гости, случается, захаживают, детей показывают. Иногда помогаем соседям, коли нужда какая. Не по обязанности, по-людски. Вот и Земислав лечил, пусть и не обязан. А где люди, там и разговоры. Особенно среди баб. Некоторых вещей не скроешь.
— Так почему не позвать на помощь из княжеств?
— Зачем? — она искренне удивилась. — Мало нам ушкуйников из Пересеченя, не дающих нормально торговать с Зауральем…
