А вот об этом ему до сих пор никто не сказал, насторожился парень. Сомнительно, что специально, просто не заходила речь о подобных крайне отвлеченных от работ вопросах. Сам не догадался завести разговор о торговле. Выходит, дорога все равно на Новый Смоленск, а уже потом к стольному городу. Надо бы порасспросить всерьез Отто об окрестностях и людских отношениях.
— …Так еще станут свои порядки наводить, и им придется платить за защиту. И новые вояки со старыми станут между собой выяснять, кто сильнее, наши земли примутся топтать, дома жечь, людей убивать. А нас и так никто не трогает за те же деньги. Пока члаги договор соблюдают, незачем вмешивать сюда еще дополнительных чужаков с неизвестными последствиями. Это не я так говорю, все так думают.
— Ну а фузеи неужели не просили раньше продавать? — сказал и пожалел. Невольно выскочило «раньше». Не так сложно догадаться о причине.
— Фитильные они испытывали, остались недовольными. Длинный ствол, большая тяжесть и малая скорострельность. Новые бы взяли, но дорого. Официального запрета нет. Иначе посчитают нарушением договора о добрососедстве, так что кое-что уходит через реку. Если сможешь привезти партию, неплохо заработаешь.
Похоже, все она поняла, но осталось равнодушной.
— А другие торговцы? — заинтересовался Данила. Кажется, ее не особо трогает, что он может заняться вооружением опасных соседей. Или не шибко верит в возможности. Что огромных богатств у вольного охотника не бывает, все прекрасно знают. Ну привезет полсотни стволов — и то на пушнине столько не выручить. Дешева она. И на тысячи воинов все одно не хватит.
— А им ходу за реку нет. Весь товар готам сдают и у нас же забирают. Кто за Байоган без разрешения ходил, назад не возвращался. Договор!
— И почему раньше не сказала? — спросил Данила после паузы. — И никто не говорил?
— А зачем? Сначала думали, ты и сам в курсе, раз с одним из них якшаешься свободно и он тебя слушается. Вон пояс на тебе какой. Сразу видно — не простой приблуда, не меньше полусотника.
И ведь была мысль, что непростой ремень подарили вместе с одеждой. Заклепки, рисунок, орнамент. Почитай, ни на одном из людей в поселке не увидел одинакового. Мелькнула мысль и ушла. Уж очень обрадовался. Все время чувствовал себя не лучшим образом, оставшись без своего ремня. Лыковая веревка отнюдь его не заменяла. Без пояса могли позволить себе выйти на улицу только дети. Для остальных — бесчестье. Не зря выражение «распоясаться», означает «опозориться».
— Потом отец запретил встревать. По весне уйдете — и не наше дело.
— Но ты все равно сказала.
— Думаю, тебе это важно. Будешь представлять, с кем дело имеешь. Члаги опасны, жестоки и отличные бойцы, однако сло́ва первыми не нарушают. Но вот с клятвопреступниками поступают по высшей справедливости. Весь род уничтожают. До некоторых и через годы дотягиваются.
— А про черного ягуара слышала? — после паузы спросил.
— Да все про него знают, — ничуть не удивилась Лиза. — Он давно в лесах живет. Когда первые готы пришли, уже был. Некоторые бают, и до члагов бродил. Ну то, поди, чистые враки. Это сколько же лет назад? Никто столько не живет. Несколько их, потому и видят в разных местах, а потом выдумывают. Просто они в одиночку, как тигры, гуляют. У тех свой участок, и эти не хуже. Вреда никакого не делают местным. Все сказки от пришлых пошли. А кто зря зверей не бьет, на земле работает и уважит при случае подношением…
Кажется, и на этой стороне Баюн жертвы имеет добровольные. Интересно, как это совмещается с христианством? А промежду слов легко поймать и случайную подсказку. Кое-кто поимел неприятности при попытке объегорить. И как бы не на манер того продемонстрированного сознательно покойника. Кто-то мешал просто принести золото? Специально Земислав показал, и не без умысла, если прямой приказ получил. Надо вести себя правильно.
— …того сроду без причины не трогали.
— Но он же разговаривает! — удивленный странным отношением, прошептал Данила.
— А, ты встречался! — моментально просекла Лизка. — Действительно все знает? И прямо в голове говорит? А какой он вблизи? Правда самец или, может, самка? — зачастила Лизка вопросами, даже позабыв понизить голос. Или это все равно?
— Так ты же слышала о нем?
— Все знают, но не каждый своими глазами видел вблизи. Какой он? — глаза горят, теребит рукой в нетерпении. Видимо, все же не боятся, однако рассказ о встрече одного близкого знакомого все мне точно передал и станет лучшей байкой этого года.
— Обычный зверь с виду. Только большой очень. А так… да… Сильно ученый, только половину слов не понимаешь.
— Это он тебя научил колыбель сделать?
— Чего это вдруг? — Данила даже обиделся умалением своих достижений. — Сам догадался.
