Данила невольно отстранился, не пытаясь утешить. Тут уже ничего не сделать, и может быть, горе выйдет с рыданиями. Поднялся и отошел к разглядывающему нечто Земиславу. Еще один труп. Кажется, отец. И хуже всего — он обнимал кого-то из детей, прикрывая спиной от удара. Не помогло.
— Убили? — спросил на всякий случай, практически не сомневаясь в ответе.
— Меч, — показав на тело, сообщил сармат.
— Зачем? Ну грабить — я понимаю, хотя что с этих взять помимо картошки и сена. Убивать зачем, сжигать, коров с волами резать?
— Знали.
— Знакомые? Чтобы не опознали? Интересная мысль.
Отто вскочил с воплем и бросился в их сторону, держа нож в руке. Пока Данила торчал в остолбенении, Земислав слегка отшагнул, уклоняясь от выпада, и врезал нападающему в челюсть. Гот отлетел и почти сразу вскочил, боли он, похоже, не чувствовал и стремился добраться до шамана без промедления. Причем, совершенно не реагируя на стоящего рядом Данилу, кинулся на второго гостя. Парень перехватил Отто, схватив того сзади, и повис на плечах, сшибая с ног.
— Ты что творишь!
— Это они! — рычал гот, ярясь не хуже древнего берсерка и не замечая тяжести. — Так они соблюдают договора! Честных людей по ночам пластуют.
Так сказал, будто про рыбу. Почему-то у здешних ее не режут или порют, а именно пластуют. И смысл выходит крайне неприятный.
— С чего ты взял?
— Там в стене стрела! Древко сгорело, наконечник остался! Их работа!
— И зачем нужно валить из лука в комнате на три сажени?
Отто перестал вырываться и застыл, будто парализованный. Потом осел, будто разом вынули все кости.
— Не члаги? — спросил с тоской. — Кто?
— Они были на конях, — подумав, озвучил Данила. — Ваших тоже взяли. Река стоит, значит, на лыжах ничуть не хуже пойдем по следу. Вот и посмотрим.
Земислав показал пальцы.
— Семеро? Ты уверен?
Даже кивка не последовало. Этот знает точно.
— Плохо.
— Мне все равно, — оживая, прошипел Отто, — не пойдете со мной — сам отправлюсь.
— И погибнешь.
— Я должен отомстить!
— Ну хотя бы проследим, куда идут…
— Я убью всех!
Ну да. Это так просто и легко. Напугала теля волка. Ребята крученые, крови не боятся и наверняка умеют драться. А мы с ним два сапога пара. Сильно грозные на словах. Максимум из носа кровь пускали у ровесников. За борт сразу сиганул, забыв обо всем добре со страху. А там их меньше было.
— Сначала найдем остальных, — сказал Данила вслух. — Надо убедиться, что никто не остался. Вдруг все ж в лес утекли.
Отто посмотрел с надеждой.
— Мертвых похороним, молитву прочитаешь. Потом двинемся. Они, скорее всего, ушли с рассветом, и кони свежие. Все равно в момент не догоним. Оружие какое-то надо, — посмотрев на Земислава, решил. Уж этот все на себе таскает даже на охоту. И шестопер, и копье, и топорик метательный, и нож, больше похожий на короткий меч. А он в очередной раз болван. Кроме одежды, опять все пропало без пользы. — И поприличнее охотничьих луков. Копья, что ли, сделать?
— Где сейчас найдешь подходящий наконечник!
— Нож на древко насадим — и то лучше, чем ничего. А с покойниками надо по-людски поступать. Сделать честь по чести, чтобы родичи не обижались. Там, — он посмотрел на небо.
— Да! — довольно воскликнул Отто и вновь полез в подпол. — Ты прав! — раздалось уже оттуда. — Сначала проверить.
— Пойдешь с нами?
Земислав ткнул пальцем через плечо.
— Вторая, — сказал лаконично.
— Чего?
— Стрела. Коровник.
— Не забыли, специально оставили?
Кивок.
— Ложный след? На вас навести?
Еще один.
— И?
Земислав развел руками и провел рукой по горлу. Перевод не требовался. Негодяев важно прикончить, пока и дальше чего малоприятного не устроили. Рано или поздно такие истории вызовут напряженность в отношениях с соседями, и прольется невинная кровь. Он за погоню.
— А тебе доводилось? Шаман усмехнулся краем рта.
— А мне людей — нет, — признался Данила и получил увесистый хлопок по плечу и подмигивание.
Ну да. Все когда-нибудь случается в первый раз.
— Вот, — сообщил Отто, поднимаясь из схрона и держа в руках сверток. Принялся осторожно развязывать холстину, в которую предмет был закутан.
— За этим, что ли, приходили? Гот посмотрел как на идиота.
— Это наша семейная реликвия, — провозгласил, извлекая наружу книгу в тяжелом деревянном окладе. — Здесь записаны все предки, начиная с Кристиана, жившего еще в прежнем мире в городе Феодоро, который в Кырыму. Кто на ком женился, — ласково провел рукой по страницам, — когда дети родились, как звали и по каким причинам скончались. Все мои предки.
— Здесь будут и твои потомки записаны, — заявил Данила с уверенностью, которой не ощущал. Трое против семи, и нельзя назвать их с парнем опытными вояками.
— Хорошая книга, — подал голос Земислав. — Помнить родичей правильно. Уважение к умершим — высшая добродетель. А будешь вспоминать — и они тебя не оставят. — Для него это была длиннейшая речь и означала, что сказано нечто действительно очень важное.
