Первые переселенцы, приехавшие в Тихонькую, были как гонцы осеннего хода кеты, которая каждый год поднимается на нерест в верховья рек Биры и Биджана, ведомая заложенной в её генах памятью. В истоках этих рек, берущих своё начало у подножий Хинганских гор, есть студёные подземные ключи, образующие небольшие мелководные озёрца, не замерзающие даже в самую лютую зимнюю стужу, которая охлаждает и успокаивает избитую на перекатах рыбу, исполняющую первый и последний в её жизни брачный танец. Преодолевая долгий путь из солёного моря в пресную воду, кета дает потомство новому поколению и затем прекращает своё существование. Мальки, вылупившиеся из икринок, весной уходят в море, чтобы через четыре года вновь вернуться на покой в свою пресную водную обитель.
Как безмолвных обитателей морских глубин зовёт в путь геном, заложенный природой, выработанный за тысячелетия законом сохранения рода, так и люди поехали в этот неизведанный край за тысячи километров от родного дома в поисках лучшей доли и по собственной воле. В то трудное и голодное для многих евреев время это был единственный выбор между жизнью и смертью. С одной стороны — жена, дети, старые родители и нет никаких средств прокормить семью, обеспечить её существование. С другой — предложение решить разом все проблемы: получить работу, жильё и — самое главное — на новой земле никто не будет кричать вдогонку это, казалось им, вечно звучащее слово «жид». Не будут кидать в тебя камнями или устраивать погромы, после которых закрывались лавочки, мастерские и евреи покидали свои жилища в поисках более тихого места.
Нет статистики и, тем более, социологических исследований, по какой причине поехали сюда евреи. Двигала ли ими идея принять участие в создании собственного автономного образования, или просто это был единственный шанс выжить в тех условиях, когда уже не было средств к существованию и проблемы антисемитизма гнали людей с насиженных мест, а может быть, действительно звала романтика? Об этом можно прочитать в десятках книг, написанных на русском, идише, украинском, английском в тридцатые годы о Биробиджане — очень далёком и привлекательном крае, где чистые реки, полные рыбой, и леса, богатые растительностью, промысловыми животными, могли обеспечить пропитание, а недра, богатые полезными ископаемыми, давали возможность создавать и развивать промышленность. Но самое главное — здесь было то, что переселенцы могли, наконец, обрести свою обетованную землю.
Это был грандиозный проект на фоне остальных неудачных вариантов переселения евреев в Крым и на юг Украины, и правительство страны было его гарантом. С его согласия и при его содействии поток переселенцев начал менять направление движения с юго-западного на восточное — в Биробиджан.
У них было много общего в прошлой жизни, и призыв «В еврейскую страну!» должен был объединить евреев, дать им шанс настоящей жизни на новой земле. О судьбе одного из них — Нохема Борека, которая показалась мне наиболее типичным примером из рассказов Г. Добина об истории жизни первых переселенцев, я написал в одной из глав своей книги «Лехаим, Биробиджан!». Были и попытки разыскать следы проживания этой семьи в Биробиджане, но никто из оставшихся старожилов не слышал и не помнил такую фамилию.
На презентации книги в Хабаровске, которая проходила в здании синагоги, после моего выступления слово попросил уже пожилой человек. «Валерий Данилович Яковлев», — представился он и без больших прелюдий начал рассказ о своей жизни, которая была, как оказалось, продолжением моей главы «Первый переселенец». Он рассказал присутствующим, что впервые прочёл историю жизни своих предков, подробности, о которых он никогда не слышал и не знал. Внук Борека, семьи первых переселенцев, прибывших 28 мая 1928 года на станцию Тихонькую с первым эшелоном в количестве 624 человек, затронул самые тонкие чувства людей, присутствовавших в зале. Они с замиранием слушали повествование о судьбе его предков в Украине и после переезда в Биробиджан.
Когда Валерий Данилович начал говорить о дочери Борека, он вдруг остановился, и мне показалось, что у него перехватило дыхание. «Эта дочь Борека, о которой говорится в рассказе, была одной из первых в посёлке учительниц идиша, это чистая правда написана в книге, — подтвердил Яковлев, — она стала потом моей мамой. Ей сейчас уже 94 года, она живёт в Израиле…».
Глаза у многих людей стали влажными. Они радовались вместе с Валерием Даниловичем, что он несколько дней назад впервые узнал историю жизни своей мишпохи в таких подробностях, пусть хоть через семьдесят лет. Это стало для него настоящей историей откровений.
В этот момент присутствующие в зале люди стали свидетелями как бы прошедшей в прямом эфире передачи «Жди меня», в конце которой большинство зрителей плачет от счастья, видя, как находят друг друга через десятки лет потерянные родные и близкие люди.
