– Вокруг дома был лед, как на реке. И дом разваливался на части, падая в воду. А мы сидели внутри и прижимались друг к другу. Мы собирались… Лед хотел нас раздавить, или мы упали бы в холодную воду и замерзли бы до смерти. Тайко плакал. А потом папа провалился под пол!
Она больше не могла говорить, и Орла ее крепко обняла.
Волоски на руках и шее Орлы встали дыбом. Для ребенка у Элеанор Куин всегда были очень реалистичные кошмары, но почему их дом? И лед?
– Все в порядке, – сказал Шоу успокаивающим тоном, – это просто сон.
– Это было по-настоящему! – закричала Элеанор Куин.
– Просто казалось, что это по-настоящему – так бывает во сне.
Но Орла уже и сама не была в этом так уверена. Может, их дочка давным-давно установила контакт с энергией застрявших здесь людских душ, но если из-за них ей снились кошмары, то это была самая настоящая и весьма серьезная проблема.
– А знаете, что? Пару ночей назад мне приснился почти такой же сон, – сообщил Шоу.
– Я не хочу, чтобы мы умерли. – Несмотря на то, что голос Элеанор Куин был заглушен одеялами, ее отчаяние было очевидным.
– С нами все хорошо, ты…
– Есть одна британская поговорка, – сказал Шоу, перебивая Орлу. – Безопасно, как дома.
Орла склонялась к тому, что это выражение связано с финансовыми инвестициями, а не с физической безопасностью домов. Но сейчас было даже хуже, чем когда они пытались успокоить дочку из-за такси, потому что от ее слов в жилах стыла кровь. Угроза такси заставляла их быть бдительнее, и они всегда демонстрировали Элеанор Куин свою осторожность. «Видишь? Я смотрю таксисту в глаза, и он дает нам перейти дорогу». Что они могут ей сказать, дабы развеять страх быть раздавленной насмерть в новом доме? Орла не знала, сказал ли Шоу правду о своем сне или просто пытался утешить дочь. Но ей больше нравилась его версия, в которой, по крайней мере, был шанс на спасение.
В конце концов Элеанор Куин задремала.
– Она тоже это чувствует, – прошептала Орла. – Как мы ей объясним? Это нечестно…
– Знаю, но теперь мы знаем больше, понимаем друг друга и сможем со всем разобраться. У меня в самом деле появилась надежда. Завтра первым делом выйду в сеть. Мы со всем разберемся, Орли. – Он поцеловал в щеку сначала ее, потом Элеанор Куин, протянул руку и выключил лампу.
Не сказать, чтобы Орла воспрянула духом, но то, что Шоу снова стал прежним, несомненно успокаивало. Она закрыла глаза, когда муж прижался к ее спине в темноте, такой большой, теплый… Пока его тепло не заставило ее задуматься о кошмаре дочери: о просачивавшемся в каждую клетку холоде, остановке сердца… и страхе Элеанор Куин, что все они умрут в этом доме.
Орла долго лежала без сна, обнимая свое дитя, считая выдохи Элеанор Куин. Это волновало ее больше, чем она когда-либо позволит себе сказать вслух.
Что, если они не смогут разобраться?
Что, если они не смогут ее сберечь?
Сначала она подумала, что это чайник. Сонный разум уловил лишь пронзительный, настойчивый визг. Но когда окончательно проснулась, Орла поняла, что рядом с ней пустое место, там, где спала Элеанор Куин. А Шоу по-прежнему лежал на другой стороне, свернувшись калачиком. Никто не ставил чайник: это была дочка, и она кричала от страха.
Они с Шоу вскочили с постели. На полпути вниз по лестнице оба услышали, как Тайко кричит из своей комнаты: «У нас выпало десять футов снега!» Как и в прошлый раз, он видел в этом повод для радости. И теперь со всех ног бежал к ним.
Они нашли Элеанор Куин в темной гостиной. Девочка стояла лицом к фасаду дома. Шоу упал на колени рядом с ней и начал ее ощупывать. Орла не могла понять, почему в гостиной темно. В их спальне сквозь жалюзи пробивался дневной свет. Они редко вспоминали, что на нижнем этаже надо закрывать шторы, так почему здесь как будто бы ночь? И на кухне было так же темно. Эта странность угнетала и делала темную комнату настолько страшной, что Орле тоже хотелось кричать.
Тайко подпрыгивал, показывая на окно в передней:
– Десять футов снега!
И тогда Орла поняла. Внизу было так темно, потому что…
– Он прав. Господи, нам не выйти из дома!
Когда Орла начала паниковать, Элеанор Куин пискнула последний раз и затихла, прижавшись к папе. Орла открыла входную дверь – навстречу белой стене.
– Закрой! – крикнул Шоу.
Она успела закрыть дверь, пока стена из снега не обрушилась, но все еще не понимала, что происходит. От неправильности всего происходящего – паники дочери, снежного капкана, отчаяния – по телу побежали мурашки, ей захотелось уйти или проснуться в другой реальности.
– Мы спим?
Слова вылетели раньше, чем Орла успела подумать, ее никто, похоже, не услышал. Если бы все было так просто.
Когда Шоу отошел, Элеанор Куин прижалась к маме. Он переходил от окна к окну. В неосвещенной комнате казалось, что их снаружи залили бетоном.
– Выдержат. Не сломаются. Проведем день наверху. И никому не открывать двери!
– Почему, папа? – спросил Тайко.
