Крест, вырезанный из дуба, пропитанный смолами и скипидаром, стоял посередине площадки через три дня. Что бы отмечать переходы в природе от сезона к сезону, постановили пышно праздновать дни весеннего и зимнего равноденствия, солнцестояния. Весеннее равноденствие назначили еще и днем, посвященным пробуждению Матери-Природы, женским днем, короче говоря. Попробуй, отбери у девчат 8 марта! В следующем году девушки в день весеннего равноденствия 20 марта несказанно удивили нас — утром, на рассвете, Эльвира подняла весь лагерь без исключения, и погнала на Крестовую гору — такое название получила возвышенность у нас. Под управлением Елки, девчата исполнила а-капелла «Аве Мария» Шуберта, и только Роман тихонько сопровождал по собственному почину на пределе слышимости мотив голосом скрипки. Впечатление, создающееся женскими сильными голосами, несущимися навстречу поднимающемуся из-за кромки леса солнцу, необыкновенные. Так и пошло постепенно накапливаться наше самобытные духовные традиции. Назвать это религией я бы не отважился. Мысль была — дать возможность каждому выразить свою душу в молитве, если она необходима, и воспитывать в людях не попрошаек, пусть даже у богов, а сильных цельных и целеустремленных личностей, нацеленных на труд и познание. Результат это дало для меня несколько даже неожиданный — ритуалы на крестовой горе легко заняли в душах новичков места традиционных религий. Впрочем, люди кроманьонцев вольны были и отдавать дань традиционным верованиям — В то время верили, согласно нашим наблюдениям, в духов природы и животных, отдавали дань умершим, ритуалам на удачную охоту, поклонялись женским духам, духам удачи…. Делали даже изображения этих духов, которые в зависимости от ситуации, могли и наказать, и поощрить, например — смазать жиром губы. Ладкина «Венера», продемонстрированная Лене Матниязовой при первой встрече, поместилась в женском доме на почетное место у очага, как принесшая племени удачу, сытость и уверенность в завтрашнем дне, одевалась в красивые одежды, шитые тонкой нитью, и по воскресеньям в обязательном порядке вместе с женщинами посещала баню….
Племя Мамонта почитало Отца-Мамонта, дающего силу, храбрость и наделяющего пищей, и Мать-Мамонтиху, наделяющую женщин племени плодовитостью. Только непонятна логика — что же они так с тотемными родителями-то — бац, и камнем по голове, и в яму, а потом — на шашлик. Гм.
Все прожекты зело исправны быть должны,
дабы казну зрящно не засорять и отечеству ущерба не чинить.
Кто прожекты станет абы как ляпать, того чина лишу и кнутом драть велю.
Мы с Эльвирой изрядно, вместе с активной частью учеников, поломали головы над тем, каким образом с наилучшим качеством обучить такую орду учеников. Естественно, наше учебное заведение решили назвать Академией, помня о роще, где занимался со своими учениками Аристотель. По крайней мере, деревьев на острове — не то, что на рощу, на хороший лес наберется. Один тис наш чего стоит!
Мы, применительно, к текущему времени, обладали огромным количеством знаний. Но что бы передать их и закрепить, нужна была система. Нужна была система именно обучения, что-бы не повторять пройденное, что бы все без исключения научились считать, писать, читать, все остальное — по желанию и возможностям каждого. Поэтому приняли решение организовать систему обучения по Белль-Ланкастерской системе, по три — четыре часа в день, со всеми. Помните Грибоедова, «Горе от ума», когда с пренебрежением говорят «о взаимных ланкартачных обученьях»? Со школьных лет, у того кто может быть случайно запомнил эти строчки, осталось скорее всего, как о какой то модной в то время и отжившей системе то ли педагогики, то ли еще чего… А зря между прочим. Для нас, например, система Белль-Ланкастера была выходом из положения. Позволю немного рассказать об этом достижении педагогической мысли, ныне незаслуженно забытом.
