— Вы что, дитя малое? Вам завтра наряд на штрек семнадцать выписали на проверку электролиний? Вы думаете там Вас с пирогами ждать делегация благодарных опущенных, которых Вы так стойко на днях защищали перед Вараном? Хренушки! Вас там сам Варан с приятелями будет дожидатьсяё даже больше — сам с вами туда и пойдет. Тюкнут тяжелым по головушке, присыплют породой — несчастный случай, и в воду концы. Берите, не кочевряжтесь, борец вы наш за права человека в отдельно взятой колонии-поселении.
— Ну нельзя же так…. Они-то же люди, Вы понимаете, това… гражданин капитан, я…. Я не могу…
Здоровенный, как камчатский медведь, зэка выглядел комично — по виду этого дядечки, статью напоминающего боксера — тяжеловеса, можно было заподозрить в чем угодно, только не в излишнем человеколюбии и боязни нанести телесные повреждения „ближнему своему“.
— Ну, вы даете, Иван Петрович! Как против четверых бугаев, — двоих в больничку с переломами, двое — просто убежали, так — запросто! А тут — как смольненская институтка — не могу-с, ваше благородие, не по любви…. — капитан усмехнулся, — я не прошу вас валить эту грязь самому…. Найдутся…. Просто сигнал надо подать, да и пугануть гадов. Вы выстрелите, если будет опасность… а там уж я как ни будь, помогу — буду рядом, только не ищите где, не глазейте по сторонам — буду и все. Знаю, что нарушаю закон и все такое…. Но Вы-то извините меня, ладно?
— Мммм… конечно, что Вы говорите, я собственно…. — здоровенный, габаритами не меньше пресловутого Варана, бывший директор завода, а ныне — штатный электрик колонии, пожал могучими плечами, — я готов помочь, конечно, но как же вы, вас же накажут, если узнают…. Что Вы мне вот… оружие опять же…
— Ладно, молчите уже — хуже будет, если они вас завалят — на одного честного человека меньше станет. Если Вы кого из них повредите — баланс дерьма не изменится в природе, к сожалению. Долго трепаться не буду — при первом признаке нападения — кричите, хватайте ствол, стреляйте. Да и не пугайтесь Вы — холостые патроны у Вас, верней — травматические, вот. Не перебьете, хоть и надо бы!
— Вы меня душевно успокоили, уважаемый Сергей Сергеевич! Очень Вам благодарен, и уверяю, — не подведу, не беспокойтесь.
— Ну, вот и ладушки.
Капитан немного помолчал, и потом спросил поселенца:
— Я то же, как говорится, извиняюсь — но Вы не откроете мне секрет — откуда у Вас такое телосложение? Вы, как Варан этот, не к ночи помянут, будь, может борьбой занимались, или там, к примеру — штангой?
— Что Вы, что Вы! Ни в коем разе, уважаемый Сергей Сергеевич! Я сам из Сибири, у нас старинная кержацкая — знаете, это староверы, — семья. Вся моя родня имеет такое, с позволения телосложение. Знаете ли, здоровый образ жизни, здоровая пища опять же…. Мой дедушка, к примеру, прошел всю Великую Отечественную, так он и пошире меня в плечах будет, правда, последнее время сдавать стал — на рыбалку с сыновьями уже не ходит, только в лес, с ружьишком, по зиме — говорит, что лес ему силу дает….
— Подождите ка, а сколько деду годков будет?
— К стыду моему, не скажу. Спросил как-то раз у самого деда, так знаете, что он мне ответил?
— Не человечье это дело — года считать. Всевышний — Исус — знает сколь человеку отмерено. А человече, внучек, должен жить не считая годов, так, будто завтра — помереть и перед Исусом ответ держать — как жил, что сделал… так то вот, внук. Я этот дедов завет держу в себе всю жизнь. Кстати, вот только от него письма и получаю — он один по поручению семьи пишет, да приветы от родни передает.
— А жена, а дети?
Еремин поник головой.
— Не знаю, капитан. Ни одного письма от них за весь срок.
— Извините.
— Не за что. Отбуду, как положено — останусь здесь вольным. Не хочу обратно — тут мне лучше… тайга, опять же, охота… Поможете, если все обойдется с ружьишком? А нет — так и с луком я могу, а на медведя — с острогой, или рогатиной — кто как называет…. Давай по зиме сходим, а капитан? Я уже выйду — срок выходит осенью. Ты — нормальный мужик, такого и наши кержаки за стол посадили бы как своего, а у нас к людям строго относятся — не сразу и не вдруг за своего принимают, но уж ежели свой — за него и душу положат, без раздумий, вот.
— Давайте, вначале переживем завтрашний день, а потом и планы построим, и об охоте поговорим. По-планируем. Добре?
— Хорошо. До завтра.»
