Садиров быстро набрал в избирательный штаб пять-шесть уже служивших под его началом, преданных ему сотрудников. И эти люди как-то сразу заполнили все свободное пространство в Союзе молодых российских предпринимателей. Более того, в соответствии с распоряжением Большакова, им была передана самая просторная комната из принадлежавших когда-то Институту рынка и штабу общественного расследования.
Верные сатрапы Садирова оказались удивительно похожи на своего начальника: они носили темные, хорошо выглаженные костюмы, стриглись каждую неделю и имели маниакальное пристрастие к толстым календарям-ежедневникам, куда записывали каждый свой шаг, словно их прошлое, настоящее и будущее представляло громадную ценность для потомков. И еще им были свойственны наглость в решениях и самоуверенность в поступках.
Первым делом люди Садирова занялись сбором подписей избирателей, что было необходимо для регистрации Большакова в качестве кандидата в депутаты Государственной думы. Это мероприятие они провели как хорошо запланированную страду, но оно съело кучу денег.
Не доверяя рейтингам популярности Большакова и не надеясь на самопроизвольный душевный порыв избирателей, садировцы покупали подписи за наличные, методично прочесывая все дома и предприятия избирательного округа. Причем если закорючки пенсионеров обходились в копейки, то руководителям всяческих контор выплачивались по-настоящему крупные суммы, но зато в подписные листы попадали практически все их подчиненные естественно, из тех, кто в этом же районе и проживал.
Следующей грандиозной затеей садировцев стало изготовление и расклейка наглядной агитации. Приглашенный откуда-то патлатый дизайнер, снисходительно убеждавший всех, что он не делает халтуру, разработал плакат, на котором дружелюбно осклабившийся Алексей Большаков протягивал избирателю руку для крепкого мужского рукопожатия. Над его головой незавершенным нимбом шли слова: «Россия, демократия, свобода предпринимательства», а фоном служил развевающийся на ветру трехцветный российский флаг.
Душевно опустошенный после совершения творческого подвига дизайнер был поддержан приличным гонораром. Но, несмотря на всеобщее восхищение созданным шедевром, Алексею хватило вкуса и ума, чтобы приказать убрать плакат из приемной – Левон повесил его на самом видном месте.
Избирательный штаб находился рядом с маленькой комнаткой, куда в полном составе теперь переселился знавший лучшие времена коллектив Института рынка. И когда эксперты-рыночники проходили мимо логова садировцев, до них доносились резкие обрывистые фразы Рината, инструктировавшего свою гвардию: «Завтра два человека с утра едут в типографию, один остается на телефоне, а еще двое работают с наглядной агитацией в этом микрорайоне, в этом и в этом…» – затем слышалось постукивание указки по большой карте избирательного округа.
На фоне бурной деятельности этой нахальной братвы подопечные Реброва чувствовали себя изгоями, тем более что Большаков урезал им зарплаты и совсем перестал выдавать разовые премии. Первым не выдержал такого пренебрежительного отношения к себе неудавшийся брокер Кузьмянков.
Заявив, что «в эпоху всеобщей политической проституции никому нет дела до большой науки», он ушел в очень темную компанию, которая продавала несуществующие квартиры в несуществующих домах. Для привлечения клиентов эта компания возила по городу на специальной платформе макет роскошного дома, укрытого стеклянным куполом, обещая на собранные деньги построить что-то подобное в течение года.
Кузьмянков был лидером в команде Реброва, и его пример оказался заразителен. Вскоре перешли в какую-то новую, только что созданную газету Андрей Точилин и Марат Баль, видимо опять почувствовавшие непреодолимую тягу к журналистике. А экс-банкир Максим Ивакин просто перестал ходить на работу.
Освободившись от бремени ответственности за других, Виктор стал вести почти праздную жизнь. Но именно тогда Большаков как раз и назвал ему своего таинственного стратегического партнера, которого он так усердно обхаживал в последнее время. С этого момента у Реброва опять начался в жизни очень напряженный и интересный период.
А все случилось так: после одной из утренних планерок, вошедших в систему с началом предвыборной катавасии, Алексей попросил Виктора задержаться на минутку. Когда все вышли из кабинета, он порылся на своем столе и вытащил бумажку, где было записано несколько слов.
– Ты помнишь, я просил тебя подготовить документы, которые мы обычно предоставляем нашим потенциальным спонсорам? – озабоченно спросил Большаков. – Так вот, ты должен отвезти все это в банк «Московский кредит». Знаешь такой?
Виктор сделал вид, что он что-то припоминает.
– Кажется, в этот банк перешел бывший вице-премьер… как его, – он пощелкал пальцами, – Владимир Шелест.
