…Отсюда уже все записано в книжках по истории. Вокруг выпасов, по которым бродил скот, образовалось ранчо. Вокруг ранчо образовался городок. А общинный колледж – наш любимый общинный колледж Коровий Мык – образовался для того, чтобы служить городку, который таким образом создался. Время шло, колледж рос – и построили кампус, и возвели плавательный бассейн. И все это стало общинным колледжем Коровий Мык, который мы знаем и любим. Вообще-то, будь у нас традиционный исторический трактат, на этом бы все дело и кончилось. Если б то была история, которую можно найти в школьных учебниках, то история нашего колледжа закончилась бы на черной корове, счастливо пасущейся на пастбищах ранчо «Коровий Мык». Но по ходу повествования я забыл одну важную вещь. Есть одно упущение…
– И что же это, мистер Смиткоут?
Бесси, Рауль и я подались вперед над столом кафетерия – услышать остаток истории.
– Что было упущено, мистер Смиткоут? – спросили мы. – Что это за упущение в вашем изложении истории мира?
Уилл важно посмотрел на нас.
– Все просто, – ответил он. –
– Рыжая корова?
– Да. Пока черная корова приобретала желаемые характеристики, что сделали бы ее идеальным мясом для мясоедов и идеальным молоком для млекопьющих, рыжая корова по-прежнему стояла на склоне холма, наблюдая траекторию нашего мира.
– Правда?
– Да. И стоя на том склоне холма, рыжая корова видела, как во времени и пространстве разворачиваются исторические события. Корова эта, с ее неукрощенными рогами, свидетельствовала появлению плуга и тому, как его применяли для подчинения некогда гордых буйволов своего времени. Наблюдала за изобретением печатного пресса и за тем, как он позволил лучше координировать скотобойни, содержавшиеся многие столетия. Развитие кораблестроения дало возможность перевозить через океан больше коров в их собственных экскрементах. Технологии земледелия позволяли сильнее расширять районы, которые мог бы вспахивать фермер. Все это было прогрессом для фермера, пусть и не для коровы…
…И еще с такого наблюдательного пункта эта непокорная корова наблюдала за войнами, которые вели самыми современными техническими средствами. И была свидетелем того, как побеждали и вызывали болезни. Она видела, как покоряют океаны и укрощают небеса. Запруживают реки и перекапывают равнины. Нужно было строить железные дороги и возводить фабрики. Все это наблюдала непритязательная корова. И все это было прогрессом…
…И вот так случилось, что простая корова видела прогресс мира от самых ранних начал человечества до расплодившихся технологических чудес. Нововведения. Результативности. Непрерывные улучшения и подвиги изобретательности, от которых отбраковка ее потомства становилась еще неизбежней. От колыбели людской цивилизации до освящения величайших памятников человека – корова присутствовала при этом всем. И все это, казалось, было прогрессом…
– А потом, мистер Смиткоут? Что корова увидела потом?
– …А потом корова увидела изобретение современного оружия. Ядерную реакцию. Химическую войну. Она свидетельствовала падающим бомбам и массовому уничтожению. Геноциду. Экологическому опустошенью. Загрязненным рекам и политизированным небесам. Строительству плотин. Засухам. Гибели более ранних народов от рук тех, кто явился после. Все это видела она, а соломины болтались у нее изо рта. Все это она видела со своего скромного наблюдательного пункта на вершине холма…
– А потом, мистер Смиткоут? Потом-то что было?
– Ну, а потом корова вновь принималась щипать траву.
– И все?
– Конечно. Это же просто корова, ну?
– Ну, да. Но должно же быть что-то еще! Так что же было потом?
– Ну, потом я обмяк на стол в кафетерии, где меня на следующее утро обнаружила моя бывшая студентка…
– И вот
– Для нее – да.
– И это был конец мира?
– Не вполне. Оттуда меня в неотложке доставили через время и пространство в эту одинокую больничную палату в городе. Меня привезли сюда и дали лекарств, от которых мне пришлось спать до той минуты, когда я открыл глаза и увидел Чарли. Видите ли, с начала времени все, что когда-либо происходило, есть единая непрерывная цепочка прогресса – ничем не нарушаемая череда вдохновений и открытий, что ведет от пустых полей наших начал к достижениям современной жизни. От тьмы первой ночи к поездке вас троих на автомобиле, которую вы только что пережили. От яблока к стебельку сельдерея. От первого зерна, когда-либо посеянного, до вилки с «джелл-о», которое Чарли сейчас намерен отправить себе в рот…
Смущенно я положил желе обратно на тарелку.
