Страна коров полностью

– …Вот видите, – сказал Уилл, – все до единого события в истории человечества – каждое техническое изобретение, каждый отпрыск прогресса – сговорились свести нас четверых в этом кафетерии. Кульминация истории – в нас четверых здесь и сегодня. Здесь и сейчас – вершина истории; вот в этой людной больничной столовой, где мы втроем сидим за этим столом: Бесси потягивает чай, Рауль рисует каракули на салфетке, а Чарли кладет в рот кусочек желе. Мы – в этом здесь и сейчас – суть окончательная кульминация множества чудес истории…

– Мы?

– Да, вы.

– А вон та женщина, что выбрасывает свой пустой кулек из-под «Фритос»?

– И она тоже.

Бесси отхлебнула еще чаю.

Рауль смял салфетку и бросил ее к себе на поднос.

– Мир, – сказал Уилл, – заканчивается в этот исключительный миг во времени и пространстве. Заканчивается он на нас четверых. Ибо мы и есть наивысшая точка истории, кульминация человеческого повествования, окончательное следствие всего…

В кафетерии солнце уже спустилось далеко за стойку с салатами.

Я поместил вилку с желе себе в рот и проглотил его.

После обеда санитар – на сей раз белый – вернулся отвезти Уилла обратно в палату. Перед уходом Уилла Бесси крепко его обняла. Рауль потрепал его по плечу и сказал:

– Держитесь, профессор. Увидимся опять в Коровьем Мыке, когда поправитесь.

Затем настал черед моим словам.

– Ладно, мистер Смиткоут, – сказал я. – Скоро увидимся. Несомненно, когда-нибудь в ближайшем будущем…

– Будущем? – сказал Уилл.

– Да, в будущем.

Даже тогда я понимал, что говорить ему это, вероятно, неправильно. Но больше ничего придумать не мог.

Уилл хмыкнул. Я пожал ему руку – она была очень мягка, почти безжизненна – и направился обратно к машине, где внутри меня уже ждали Рауль и Бесси.

– Сколько времени? – спросил я у Рауля.

– Хорошо за два, Чарли. Фактически, почти три. Вечеринка начинается через три часа. До Коровьего Мыка ехать шесть часов. Ну и что мы будем делать?

– Все просто, – ответил я. – Поедем очень быстро…

Оттуда я помчал по улицам города, обгоняя таксомоторы и фургоны доставки, к выезду на шоссе, на саму трассу, дальше мимо городских спальных районов, мимо пригородов. Как и ожидалось, дневное движение было промежуточной алгеброй, и пока мы ехали, Рауль с нещадной результативностью информировал меня о нашей временно́й задаче.

– Уже четыре часа, – говорил он. – А мы еще и на тридцать минут от города не удалились… – После чего: – Чарли, мы очень опоздаем. Сейчас ровно половина пятого, а мы еще и половины пути не проехали! – Быстрой чередой последовали пять часов… пять тридцать… пять сорок пять… пять пятьдесят пять. Ровно в шесть Рауль оторвался от карты и мрачно объявил:

– Шесть. Вечеринка официально начинается…

Бесси присвистнула от изумленья.

Я кивнул. Уже было хорошо за шесть, а мы и полпути не проехали, возвращаясь из нашего шестичасового путешествия от зелени к засухе и затем обратно сквозь ворота к зелени. Город остался далеко позади, однако Коровий Мык в равной же мере оставался далеко впереди.

– Вечеринка уже началась, – сказал Рауль. – А ехать нам туда еще не один час…

– Все будет нормально, – сказал я. – Мероприятие идет своим чередом, и идти ему просто придется без нас. Я оставил доктору Фелчу подробные заметки. Все получится.

– Как вы можете быть таким спокойным?

– Потому что я тщательно все спланировал. Я администратор в области образования и, планируя рождественскую вечеринку, которая только что началась, приложил все свои силы и все учел.

– Будем надеяться, что вы правы.

– Конечно же, прав. В данный момент, пока мы говорим, – несколько минут седьмого. Это значит, что кафетерий уже украшен ровно так, как я это планировал.

– А это как?

– Кропотливо. И празднично.

– Да, но как именно?

– Ну, к примеру, на одной стене целиком будет полномасштабная модель американского флага – все тринадцать полос и сорок семь звезд. Флаг такой крупный, что занимает всю стену от одного угла до другого. Он огромен. И внушителен. А напротив него, на другой стене – диаметральная противоположность этому флагу: сотни флагов поменьше, представляющих меньшие нации мира. На этой стене свое место под солнцем находят различные проявления национальности: от Афганистана до Югославии, от Албании до Японии. Зимбабве. Советский Союз. Танганьика. Все страны до единой, ныне существующие на лице земли, получили по собственному флагу, и флаги эти в идеальном созвучье столпились вместе, занимая всю ширь целой стены нашего кафетерия…

– А Заир?

– Есть.

– И Сербия?

– Рядом с Хорватией.

– А Индия?

– Слева от Пакистана.

– Босния и Герцеговина?

– Обе там.

– Эритрея?

– Да.

– Кыргызстан?

– Да.

– Палау?

– Да.

– Тайвань?

– После напряженных переговоров – да.

– Тибет?

– Да!

– Мальдивы?

– Пока – да.

– Все они на стене?