– Ага, – подтвердил Аттикус. – Перед нашим предприятием я заехал в офис мистера Арчибальда и выплатил остаток суммы по договору наличными.
– Наличными. – Брейтуайт перевел взгляд на Джорджа. – Не теми ли деньгами, которые я вам дал?
– Ошибаетесь, мистер Брейтуайт, – сказал Джордж. – Это наши деньги.
Какое-то время Калеб, задыхаясь от гнева, только открывал и закрывал рот. Лицо у него налилось кровью, кулаки сжались. Впрочем, он быстро взял себя в руки.
– Ну хорошо. Берите дом. Берите деньги. – Он обратился к Аттикусу. – Но зачем вам книга?.. Отдайте «Книгу имен» мне.
– Увы. Впрочем… Абдалла?
– Ни за что, – отрезал Абдалла.
– Я заплачу, – сказал Брейтуайт. – Любую цену, только назовите.
– Ни за какие деньги мира. Ее ждет огонь.
– Вот и решили, – сказал Аттикус. – Не расстраивайся, все равно тебе эта книга ни к чему. Знаешь, что за метка теперь у тебя на груди? Она не просто мешает тебе попасть в определенные места. Она разрывает твою связь с Орденом.
– Как это?
– Ты больше не колдун. Да, твоя неприкосновенность все еще действует, пусть и в слегка ограниченной форме, но всех иных способностей ты лишен. А любые попытки восстановить их или овладеть новыми будут вызывать сильнейшее недомогание. Короче, на натурфилософию у тебя теперь аллергия.
Брейтуайт не поверил, однако прислушался к себе, попробовал воспользоваться чем-то… и неверие сменилось ужасом, а потом и отчаянием.
– Нет… Аттикус, нет! Ты не можешь, Аттикус! Не имеешь…
– Могу. И имею.
Он развернулся и пошел. Брейтуайт ухватил его за руку, но Аттикус легко высвободился. Брейтуайт пошатнулся от слабости и головокружения.
– Аттикус, вернись! Прошу!.. Ты без меня пропадешь!
Аттикус, стоя среди друзей и родных, удивленно вскинул брови.
– Пропаду? Мистер Брейтуайт, по-моему, вам нужно почаще заглядывать в словарь.
– Думаешь, все кончилось? Думаешь, ложи Ланкастера не стало, и вы свободны? Как бы не так! Есть еще много лож по всей Америке. И они все знают о твоем существовании. На тебя будут охотиться, и снисхождения не жди. Им плевать на твоих родных, близких, да и ты для них не человек, а вещь. Куда бы ты ни отправился, тебе не найти покоя. Ты…
Он вдруг осекся. Его не слушали. Аттикус расхохотался, к нему присоединились остальные: Летиша, Джордж, Ипполита, даже Монтроуз, который всю дорогу хмурился оттого, что Брейтуайта отпускали живым. Они аж согнулись пополам от хохота.
– Что такое?! – кричал Брейтуайт, глядя на них, как на сумасшедших. – Над чем вы ржете?
– Ах, мистер Брейтуайт… – произнес наконец Аттикус, утирая слезы. – Ты пытаешься меня запугать? Чем? Ты думаешь, я не знаю, в какой стране живу? Знаю. С самого детства. И все здесь знают. Сдается мне, кроме тебя.
По-прежнему смеясь, они погрузились в грузовичок и уехали. Калеб Брейтуайт остался на морозе и тупо смотрел им вслед, даже когда машина скрылась за горизонтом. Полчаса спустя его заметил патрульный из Индианы: Брейтуайт стоял на обочине и глядел куда-то в одну точку, сжимая в руке дорожный атлас, как заблудившийся водитель, который никак не может понять, где же он свернул не туда.
Здравствуй, год тысяча девятьсот пятьдесят пятый! Прежде всего, как заведено, мы должны отметить достижения года минувшего: справедливое решение Верховного суда по делу Брауна против Совета по образованию[51], завершение десегрегации в вооруженных силах, пусть и с опозданием, и другие победы, не столь громкие, но от этого не менее значимые. Мы надеемся, что не за горами то время, когда подлинное равенство воцарится и среди водителей и путешественников. Но пока этот светлый день еще не настал, мы будем продолжать наш путь, невзирая на испытания, что готовит нам дорога…
– Да, конечно, я поговорю с ним, – сказала Летиша, – но ничего не обещаю.
– На всякий случай, намекни, что я готова оказать ответную услугу, – сказала Ипполита. – В разумных пределах, конечно.
Стоял ранний март, было утро, они сидели на кухне у Берри. Между ними лежал лист бумаги, который Ипполита расчертила сеткой восемь на восемь клеток. В некоторые она карандашом вписала числа, остальные пустовали.
Летиша ткнула пальцем в таблицу.
– Вам это точно нужно? Все-таки старуха хотела вас убить.
– Она защищала свою дочь.
– И вы думаете, она скажет вам спасибо, узнав, что с ней стало?
