— Челлендж — сказал мистер Эрл — истинно Американская Идея, это не успех. И даже не «каждый чистильщик обуви может стать миллиардером», это не более чем профанация, лишь часть идеи. Челлендж — это то, что мы унаследовали от пионеров Америки: Бог, судьба, жизнь, да что угодно, посылает нам испытание, которое мы должны преодолеть. И каждый взятый барьер — это Цель, сама по себе. Все что нас не убивает, делает сильнее. Потому мы не вспоминаем с ужасом свою Депрессию, когда у нас в Штатах умерло от голода несколько миллионов человек, точные цифры наверное мы не узнаем никогда. Но выжившие — не плачут, а гордятся, что оказались сильнее судьбы! А успех — лишь одна, видимая сторона. Вам, русским, этого не понять. Хотя бедствий у вас побольше — но вы к ним относитесь, как к чему-то привычному: отбились, выжили, и ладно! А мы — закаляемся, становимся сильнее. Так гордитесь, миссис Лазарева — вы поставили мне барьер, который я одолеть не мог. Больше того, вы согнули меня, заставили опустить руки. И слаб человек — я принял вашу игру, мне совсем не хотелось иначе быть отозванным, и сброшенным куда-то во Францию, где гестапо вовсе не будет со мной так же деликатно, как ваши якобы бандиты. Хотя в одном случае виноваты британцы — ну я им этого не забуду! А теперь, все — меня отзывают, с неудовольствием! Зато очень скоро на мое место приедет кто-то другой, если уже не. Посмотрим, как повезет ему.
— Не понимаю, о чем вы? — отвечаю я безмятежно — ну да, мы догадывались, что вы вовсе не корреспондент «Чикаго трибюн», но при чем тут наш бизнес?
— Бросьте, миссис Лазарева — машет рукой Эрл — вы очень долго кормили меня сказками про «фтороход», которые я исправно отправлял наверх. А теперь меня прямо ориентируют, что на вашей К-25 атомный двигатель — заметьте, не я раскопал, а мне указывают! И кому-то в Вашингтоне очень не понравилось, что я, почти два года сидя рядом, не сумел найти истину!
Проклятые янки! Любой шифр их радио и телефонных сообщений наши компьютеры ломали — но что делать с дипломатической почтой, которую мистеру Эрлу вручает американский консул в Архангельске, или капитаны американских транспортов, иногда все еще разгружающиеся в Молотовске? То есть они часть тайны узнали — но открыли ли главное? Ой, будет же кому-то статья 58-6 (шпионаж), кто разболтал? Или у них тоже аналитики хорошие есть?
— Не верьте никому! — говорит Эрл — это у британцев сентиментальность, знаю про случай, когда одна большая шишка в МИ-6 не решилась подвергнуть тщательной проверке сына своего старого друга, потому что «было неудобно».[32] У нас бы, без всяких сантиментов, ничего личного, бизнес! И если в самом начале войны американская разведка была в значительной степени, импровизацией любителей (пусть даже иногда очень талантливых), то сейчас там, насколько до меня доходит, создана машина, подобная германскому генштабу — абсолютно безжалостная, учитывающая все. Мы, американцы, тоже можем испытывать к кому-то симпатию — но ради дела, предаем не рассуждая. Ничего личного — просто бизнес. И убеждение, что точно так же бы вы поступили со мной. Запомните это — и не верьте нам! Мы держим слово — лишь с тем, кто полезен сейчас, или может быть полезен в будущем, и не больше! Что делать, если это тоже «челлендж» — многие барьеры, посылаемые нам судьбой, таковы, что приз дается лишь первому, или первым, ну а прочим, лишь моральное удовлетворение. Потому, челлендж — это еще и умение идти по головам, отпихивать локтями — ничего личного, ведь вы бы не уступили и мне?
А ведь он не так пьян, как пытается изобразить! Ждет, что я проболтаюсь, под конец? Хоть так, информацию получить, или подтверждение своей догадки? Что ж, мистер Эрл, очень жаль, что вы отбываете, мы с вами хорошо сработались, а как будет с вашим преемником, еще неизвестно.
— Моим преемником? — говорит мистер — а вы не поняли, зачем я все это вам говорю? Я не хочу, чтобы тот, кто придет после меня, взял барьер, который я не смог! И на вашем месте, я бы не надеялся на бизнес — вряд ли в Вашингтоне решат повторить не оправдавший себя ход. Вполне могут придумать что-то нестандартное. Или действовать через ваших же, Москву — думаете, там нет наших агентов? Я действительно не знаю — это выходит за пределы моей компетенции. Но одно могу сказать точно: вас в покое не оставят! И чем дальше, тем больше будет интерес.
Ну, кто бы сомневался. Вот только мы тоже имеем право защищать свои секреты. Вы же, мистер Эрл, если сосед занавешивает окна, не лезете же туда с фотоаппаратом? Вашими словами — это мой бизнес, я за это свои деньги получаю.
— Не буду у вас спрашивать, миссис Лазарева, кто вы на самом деле: босс местной мафии, или офицер НКВД. По моему убеждению, и то, и другое: несете службу, пользуясь своим положением и не забывая про свой интерес.
