Гражданин следователь, семья моя ни в чем не виновата! Делали не зная, лишь то, что я скажу, я же старший, как шкипер! Только не надо их в лагерь, они не виноватые! Ганку мою, Ольгу, Игоря — в гестапо били жестоко, здоровье у них у всех слабое. А Ханс, зятек, вообще в тот раз на берегу был, он в Берген собирался податься, помощником капитана на траулере еще до войны ходил, а тут говорил, через два-три года мог и в капитаны, и дочку мою бы увез из Совде… из СССР, чтобы мир повидала. А мы все люди маленькие, никому не враги — лишь жить хотим, чтобы нас не трогали!
Гражданин следователь, так не умею я рисовать, никогда и не пробовал! Как я портреты изображу?
— Наш художник рисовать будет, гражданин Свиньин, по вашему описанию, тех шестерых. Советую тщательнее вспоминать — поскольку статей у вас целый букет, и каких! 58-1, измена Родине, 58-3, контакт с иностранным государством с антисоветскими целями, 58-6, шпионаж. Будете упорствовать — вышак, или двадцать пять, и не вам одному, а всем причастным: на борту были, видели, и участвовали в управлении судном, и после не донесли — так что соучастие доказано стопроцентно! А при искреннем сотрудничестве со следствием, возможны варианты, суд все рассмотрит и учтет. Так займемся живописью, или?
— А что мне делать, гражданин следователь? Только я не всех хорошо рассмотрел.
Ну вот, я вернулся, галчонок! Ну не плачь, видишь, живой я, и целый! Нет Кука не поймали, да куда он денется? Хотя может быть, он где-то в тех лесах в бункере сидел и от страха трясся, что мы найдем.
Галичина, это самое щирое бандерложье! Где тебе приветливо улыбнутся, совсем как в России, и предложат кувшин холодного молока, и пригласят в дом — откуда ты живым не выйдешь. В молоке окажется яд, или толченое стекло, двери сеновала, где ты спишь, или бани, где ты паришься, могут подпереть бревном, и поджечь. Ну а если не тронут, здесь и сейчас — то будьте уверены, сообщат по эстафете, сколько вас, чем вооружены, куда пошли.
— Какие бандеровцы, товарищи командиры? Мы советские колхозники — а бандитов у нас нет. А эти, что по улице с оружием ходят, так это «ястребки», как раз для охраны от лихих людей из леса.
Здесь никогда не было советских партизан — в отличие от Волыни, севернее, где была «вотчина» Федорова, одного из четырех знаменитых партизанских генералов и Героев. Зато ОУН начиналась тут даже не с польских — еще с австро-венгерских времен! Причем в тридцатые им активно помогали Абвер и СД, и даже итальянская тайная полиция ОВРА — а главари ОУН-УПА, это отнюдь не полуграмотные крестьяне, нередко университетское образование имели — как например Василь Кук, которого мы в Киеве так и не поймали.[23] И польская дефендзива перед войной была очень серьезной спецслужбой — так что подпольный опыт у бандеровцев был богатый.
— Бандеровцы? Да вы что, товарищи военные, давно у нас о них и не слышно!
Насколько было бы легче, если бы здесь были бы тростниковые хижины и черные морды — или глиняные сакли и бородатые рожи. А не как в фильме вроде «Кубанских казаков» — вот и председатель, на вид совсем наш, плотный мужик лет за пятьдесят, в военной форме без погон, нам улыбается, и портрет Сталина в правлении, как положено. Если бы не знать, что только тут, в округе, и лишь за последний месяц убиты или бесследно пропали одиннадцать человек — наши из гарнизонов, или сельские активисты, или присланные из центра, или просто лояльные к нам люди.
Присланных или командированных — жальче всего. Мы-то армия, организованы и вооружены, можем за себя постоять — а каково агроному, учительнице, медсестре, даже если выдали пистолет (что бывало не всегда) скорее всего, ты и схватить его не успеешь, когда тебя станут убивать. Хотя первое время даже таких могли не трогать, пока они ничего не замечали, и ничем не мешали. Но стоило решить «станичному» (главе ячейки ОУН в населенном пункте) что приезжий товарищ тут лишний — и все, нет человека, пропал неведомо куда. Причем убивать тебя, учительницу, с особым зверством, очень может быть, будут твои же ученики — была в ОУН молодежная организация (членством в которой у нас гордился Кравчук, в 1991 первый президент незалежной Украины), где испытание было именно таким, лично убей советского, причем не просто, а с жестокостью, выше будет балл!
