К концу княжения Василия III в Новгороде и Пскове полностью исчезла торгово-промышленная прослойка населения, что явилось результатом московского покорения. Имущество покоренных новгородцев и псковитян было полностью конфисковано московитами, существующие предприятия в большей части разрушены. Новые московские пришельцы были людьми военными. В своем завоевательном движении Московия и в XVI веке сохранила свой первоначальный характер — характер военной колонии в покоренной стране. Иначе и не могло быть. Московское княжество к середине XVI века представляло собой сплошное поле битвы.
Вот как свидетельствовал англичанин Дженкинс, направлявшийся в 1558 году с флотилией галер из Нижнего Новгорода по Волге на Дальний Восток, о Московии того времени:
«…все окрестные области до соседнего бассейна Клязьмы опустошены московским завоеванием. Страна усеяна развалинами…»
Здесь великорусским басням места нет. Дженкинс засвидетельствовал страшную действительность. Такую «культуру», таков «расцвет и развитие» несла соседям Московия.
Уважаемый читатель, мы изучаем одно кровавое деяние Московии за другим. Однако настало время установить и политическую подоплеку этих деяний. С этой целью мы снова углубимся в период Российской истории с 1470 по 1570 годы. Установим, что же стало меняться в тот период жизни в Орде и в ее Московском улусе.
Здесь, отчасти, мы станем отступать от хронологического хода событий, дабы лучше проследить изменение самой исторической и психологической ситуации. Так как именно в тот исторический период и наступил критический перелом в ходе событий.
Перед Московским княжеством и его церковью снова, как в период Александра Невского, встал вопрос: какому единому царю поклоняться?
Я надеюсь, читатель помнит, что в середине XIII века Церковь и князь Александр пришли к единому мнению, и таким царем для них стал единый правитель Золотой Орды — хан Батый. Позже — последующие ханы.
За хана, как наивысшего, Богом ниспосланного царя, и молились в Ростово-Суздальских, а позже — в Московских церквах. Эта неоспоримая истина засвидетельствована даже самим Н. М. Карамзиным, хотя очень уж уклонялся от этого признания «писатель истории». В случае непослушания хану, митрополит отлучал непослушного князя от церкви и предавал его анафеме. Так много раз проделывали с тверскими князьями, новгородцами и псковитянами.
Золотоордынский хан создал для Московии «симфонию» единения Церкви и Власти, которое проповедовала Византия и приняла в догматы Московия.
Но в самой Золотой Орде и ее улусах к концу XV века произошли перемены, и перед Московией и ее церковью снова возникла старая дилемма: какому царю Орды молиться? Даже стала появляться страшная мыслишка: а не заиметь ли своего Московского царя?
Мы уже знаем, что к концу XV века в результате жестоких раздоров Золотая Орда постепенно стала терять как свою силу, так и влияние на собственные улусы-княжества. Из владений Орды к тому времени возвысились Крымское ханство и Московский улус.
Московским князем в то время был Иван III, которому удалось сговориться с Крымскими Гиреями «о вечном братстве и вечной дружбе». Московский князь при том согласился признать себя зависимым от Крымского ханства, как был зависим от Золотой Орды.
Послушаем Н. М. Карамзина, хотя «писатель на заданную тему» очень уж пытается в этом вопросе прятать концы в воду, путая все и вся:
«Иоанн послал в Крым толмача своего Иванчу, желая заключить с ханом торжественный союз, а Менгли Гирей в 1473 год прислал в Москву чиновника Ази-Бабу… Вместе с Ази-Бабою отправился (назад. — В. Б.) в Крым Послом Боярин Никита Беклемишев»…
Сей Никита Беклемишев имел строгое указание Московского князя согласиться на следующее условие хана:
«Ты, Великий Князь, обязан слать ко мне, Царю, поминки (дань. — В. Б.), или дары, ежегодные».[242]
В этом союзе, длившемся, как увидим, более ста лет, Крымский хан выступал с титулом царя, с чем согласился Иван III, оставшийся всего лишь Великим князем. Титулы по тем временам объясняли всю взаимозависимость. Здесь измышления великороссов излишни. Князь всегда оставался вассалом царя.
Кстати, поминки (дань) Московия возила в Крым до 1700 года, еще при Петре I.
