Не слишком чуткие к сим диатрибам младые легочные (что могли знать родители о той новой среде, в которой теперь ретиво проветривалась их сухопутная родня?) входили с теми, кто охотно возвращался позагорать летом на пляже, в уже упомянутый контакт. И произвели на свет многообразие походивших на оба рода земноводных. Тогда как другие, утомившись завоеванной ими почвой, стремились породниться с воздушными тварями и избрали себе в качестве Бога человека, ученики которого утверждали, что он сумел ускользнуть по ту сторону смерти от законов тяготения.
Спиралофедроны обитают по берегам великой реки Маниш. Их женщины, совсем тонюсенькие, без рук и ног (в длину достигают подчас восьми метров), облачены в чешуйчатый панцирь, благодаря которому могут повсюду втереться. Тем не менее большую часть своих дней они проводят, поджариваясь по берегам реки на солнцепеке, неподвижные и безмолвные.
Другое дело ночью. Как только спускается вечер, можно видеть, как мужчины, возвращаясь с охоты или с полей, припускают со всех ног к своим круглым шалашам, в которые протискиваются через отверстие у самой земли, и тут же, едва оказавшись внутри, решительно его закрывают. Мне так и не довелось застать их за интимными утехами, так что придется положиться на рассказы более удачливых путешественников.
Спиралофедронка в поисках приключений внезапно вырастает перед мужчиной, которого ей удалось застать врасплох, и надолго вперяет свой взгляд ему в глаза, чтобы его очаровать, затем захватывает сладострастно окаймленными губами его голову и неспешно всего заглатывает. Создается впечатление, что под на редкость эластичной кожей обжоры можно проследить траекторию тела вплоть до внутренней сумки, в которой оно, кажется, наконец замирает.
В зависимости от степени своего воображения наши авторы говорят здесь о подкожном массаже или даже о «перемешивании самца» набором желез и сжимающих мышц, каковое доводит его, по словам некоторых, до пароксизма наслаждения, лишь слабое представление о котором дают наши утехи на открытом воздухе. Он выходит оттуда через несколько часов, тем же путем, с дикими, словно одурманенными глазами, и погружается в глубокий сон, от которого не всегда пробуждается.
Вернувшиеся оттуда ничего не помнят об этих чудесных мгновениях. Их романисты отделываются смутными намеками и пускаются в перифразы, тщетно пытаясь скрыть собственное неведение.
Спиралофедрон занимается любовью только раз в жизни.
Рожнецы делятся на два резко отличающихся племени: солнцепоклонники и светопоклонники. Мы, этнографы, видим в этом не более чем различие между грубым продуктом и продуктом утонченным. Изучение их поведения по отношению друг к другу составляет, тем не менее, предмет обширной литературы.
Первые, в еще недавнем прошлом каннибалы, довольствуются подношением своему божеству человеческих жертв. Вторые, вследствие длительной эволюции, прослеживать перипетии которой заняло бы слишком много времени, в конечном счете сумели, разумно сочетая линзы и камеру-обскуру, уловить свет и получить сначала не-, а потом и подвижные изображения реальности, что позволило проецировать их изнутри на стены храмов. В движении этих изображений проглядывало определенное сродство с суетой молекул железа, разносящих кислород по нашей кровеносной системе. Не буду настаивать на этом сравнении, каковое, как и многие другие в том же духе, отнюдь не проливает свет на наблюдаемые явления, и, похоже, возникает только для того, чтобы дать более четкое представление о полной сумятице, царящей в умах их авторов.
Как бы там ни было, рожнецы-солнцепоклонники, населяющие юг страны, часто совершают набега на север, чтобы разжиться там человеческими жертвами, благодаря которым они могли бы снискать благосклонность своего бога и получить право на запуск нового солнечного цикла в пятьдесят пять лет, что с их вставными годами с большой точностью соответствует пятидесяти восьми нашим. Возраст каждой жертвы скрупулезно подсчитан, так чтобы общая сумма соответствовала числу месяцев в вышеупомянутом цикле. Не дай бог, в вычисления вкрадется крошечная погрешность — и жертвоприношение, вместо того чтобы повлечь милость небес, может стать сигналом к концу времен. Риск, впрочем, не так велик: их жрецы — матерые математики и, по совместительству, астрономы.